Православный собор в 1917. Поместный собор Православной российской церкви (1917—1918). «государственное положение религии» в новое время интерпретация казанской школы церковного права

Православный собор в 1917. Поместный собор Православной российской церкви (1917—1918). «государственное положение религии» в новое время интерпретация казанской школы церковного права

Православная Церковь находилась в двусмысленном положении: с одной стороны, она продолжала готовиться к созыву Собора, а с другой – понимала, что ее перспективы не ясны и даже сомнительны. В таком положении, с грузом старых нерешенных проблем, Церковь встретила 1917 год. Собор, голоса которого в России не слышали более 200 лет, так и не был созван, Патриарха не избрали, животрепещущие вопросы реформы прихода, духовной школы, организации митрополичьих округов, а также многие другие, оказались отложенными императорским повелением «до лучших времен» .

Придя к власти, Временное Правительство в своем стремлении в максимально короткие сроки построить либерально-демократическое общество, аннулировало все дискриминационные религиозные положения, содержавшиеся в Российском законодательстве. Свержение самодержавия в России повлекло за собой смену всех административных лиц, связанных с прежним режимом. Изменения коснулись и церковной сферы. 14 апреля 1917 года Временное правительство в лице обер-прокурора В.Н. Львова объявило о прекращении зимней сессии Синода и освобождении всех его членов от дальнейшего участия в решении вопросов подлежащих компетенции Синода. Одновременно было издано распоряжение о созыве на летнюю сессию нового состава, в который, кроме архиепископа Финляндского Сергия, не вошел ни один из архиереев дореволюционного Синода. Такие действия правительства вызвали возмущения Преосвященных владык, которые считали, что новый состав образован неканоническим способом. Архиепископа Сергия осуждали за его молчаливое согласие с очевидной несправедливостью. Владыку упрекали в отсутствии солидарности, ссылаясь на то, что он раньше заверял своих собратьев в том, что не будет сотрудничать с новым составом Синода . Неизвестно, чем руководствовался он на тот момент, но большинство историков сходятся на том мнении, согласно которому, архиепископ Сергий считал, что в начавшийся период потрясений для Православной Церкви следует послужить ей всем своим опытом, знаниями и энергией .

20 марта 1917 года Временное Правительство отменило вероисповедные и национальные ограничения, подчеркнув, что «в свободной стране все граждане равны перед законом, и что совесть народа не может мириться с ограничением прав отдельных граждан в зависимости от их веры и происхождения» . Таким образом, правовой статус конфессий в демократической России определяла светская власть, которая заботилась о сохранении свободы вероисповедания. Естественно, такие действия новой власти не могли не вызвать опасения со стороны священноначалия Русской Православной Церкви. Единственной возможностью «обезопасить» Церковь от каких-либо неожиданностей и по-разному понимаемых «религиозных свобод», был созыв Собора.

29 апреля при Святейшем Синоде был образован Предсоборный Совет под председательством архиепископа Финляндского Сергия (Страгородского). Выступая 12 июня 1917 года на открытии Предсоборного Совета, архиепископ Сергий отметил: «Ныне ввиду изменившихся условий жизни, настала необходимость полностью переработать правила, выработанные при старой власти. Кроме того появились новые вопросы, не рассмотренные Предсоборным Присутствием: об отношении Церкви к государству, о монастырях, о церковных финансах» .

13 июля, он принял проект основных положений по вопросу о положении Православной церкви в государстве. После рассмотрения на Поместном соборе его предполага лось вынести в Учредительное собрание. Согласно этому проекту, Православной церкви предполагалось занять первое среди религиозных организаций страны публично-правовое положение. Она должна была стать полностью независима от государственной власти: «в делах своего устройства, законодательства, управления, суда, учения веры и нравственности, богослужения, внутренней церковной дисциплины и внешних сношений с другими церквами». Действия каких- либо церковных органов подлежали надзору государства исключительно в отношении их соответствия законам стра ны. Согласно церковному проекту, особо чтимые православ ные праздники должны были возведены государством в неприсутственные дни, глава страны и министр исповеданий должны были принадлежать к православному вероисповеда нию. Помимо прочего, РПЦ предполагалось ежегодно получать из государственной казны дотации в пределах своих потребностей «под условием отчетности в полученных сум мах на общем основании» .

Приблизительно в то же время, в начале июля, Временное правительство подготовило законопроект о взаимоотношениях Российского государства и различных церквей. По характеру своих положений он практически повторял законопроект, выработанный Предсоборным советом. В нем предполагалось сотрудничество церкви и государства. Правительственный законопроект также должен быть рассмотрен Учредительным собранием, на котором предполагалось юридически оформить модель взаимоотношений государства и церкви, устраивающую ту и другую сторону. Законопроект Временного правительства гласил: «1) Каждая признанная государством церковь пользуется полной свободой и самостоятельностью во всех своих делах, управляясь по собственным своим нормам, без всякого прямого или косвенного воздействия или вмешательства государства. 2) Органы церкви находятся под надзором государственной власти лишь постольку, поскольку они осуществляют акты, соприкасающиеся с областью гражданских или государственных правоотношений, каковы: метрикация, бракосочетание, развод и т. п. 3) По делам этого рода надзор государственной власти ограничивается исключительно закономерностью действий органов церкви. 4) Органом такого надзора является Министерство исповеданий. Окончательное разрешение дел о незакономерности действий церковных органов принадлежит Правительствующему сенату как высшему органу административной юстиции. 5) Государство участвует ассигнованием средств на содержание церквей, их органов и установлений. Средства эти передаются прямо церкви. Отчет по израсходованию этих средств сообщается соответствующему государственному установлению» .

За четыре дня до открытия Поместного собора, 11 августа, было опубликовано постановление Временного правительства о его правах. Выработанный Собором законопроект «О новом порядке свободного самоуправления Русской Церкви» надлежало представить «на уважение» государственной власти. Т.е. теоретически Временное правительство могло отказать в санкции соборному постановлению о форме внутрицерковного управления. В этом смысле Поместный собор был юридически несвободен.

Предсоборным советом был выработан проект «Устава Поместного собора». 10 – 11 августа он был одобрен Св. синодом и принят в качестве «руководственного правила» - впредь до окончательного решения на соборе вопроса о его «Уставе». В этом документе, в частности, говорилось, что Поместный собор обладает всей полнотой церковной власти для устроения церковной жизни «на основе Слова Божия, догматов, канонов и предания Церкви», что он устанавливает образ высшего управления РПЦ. Открытие Поместного собора должно было совершаться первенствующим членом Св. синода, а в его отсутствие – первоприсутствующим его членом. Какое-либо участие императора (равно как и каких-либо лиц из царского дома) в деятельности собора не предполагалось. Однако в исторической практике церковные соборы проходили с непосредственным участием православных василевсов. Причем участие императоров было настолько значимо, что, например, Вселенские соборы, по мнению некоторых богословов - «немыслимы без царского предводительства».

Открывшийся в Москве 15 августа 1917 г. Поместный собор Православной российской церкви (высший орган управления РПЦ, обладающий полнотой церковной власти) привлек к себе внимание общественности. В его работе приняла участие «вся Полнота Российской Церкви – епископы, клирики и миряне». На собор было избрано и назначено по должности 564 церковных деятеля: 80 архиереев, 129 лиц пресвитерского сана, 10 дьяконов из белого (женатого) духовенства, 26 псаломщиков, 20 монашествующих (архимандритов, игуменов и иеромонахов) и 299 мирян. Он воспринимался как Церковное Учредительное собрание. Для координации деятельности собора, решения «общих вопросов внутреннего распорядка и объединения всей деятельности» был учрежден Соборный совет в составе председателя Поместного собора (он же – руководитель Совета), шести заместителей, секретаря собора и его помощников, а также трех членов по избранию собора: одного епископа, одного клирика и одного мирянина.

В структуре Поместного собора имелся и такой орган, как Совещание епископов, который составляли все архиереи – члены собора. Лица не епископского сана на заседания этого органа не допускались. Каждое постановление собора подлежало рассмотрению на Совещании епископов, где оно проверялось на «соответствие Слову Божию, догматам, канонам и преданию Церкви». Фактически, Совещание епископов могло наложить veto на любое постановление Поместного собора.

18 августа председателем собора был избран митрополит Московский Тихон (Белавин), его заместителями (товарищами) из архиереев – архиепископы Новгородский Арсений (Стадницкий) и Харьковский Антоний (Храповицкий), из священников – протопресвитеры Н. А. Любимов и Г. И. Шавельский, из мирян – князь Е. Н. Трубецкой. Митрополит Киевский Владимир (Богоявленский) стал его почетным председателем. 30 августа на Поместном соборе были сформированы 19 отделов, ведению которых подлежало предварительное рассмотрение и подготовка широкого круга соборных законопроектов. В каждый отдел входили епископы, клирики и миряне.

Центральным вопросом, по поводу которого летом 1917 г. на Предсоборном совете не было выработано определенного решения, являлся вопрос о форме управления РПЦ. Для его разрешения были сформированы отделы «О высшем церковном управлении» (6-й) и «О правовом положении Русской Церкви в государстве» (13-й). Последним руководил Новгородский Арсений (Стадницкий).

Итак, главным продуктом этого эпохального Собора были так называемые «Определения», которые были изданы в четырех выпусках в 1918 году. Это «Определения по общим положениям о высшем управлении Православной Российской Церкви» (4.11.1917), «Определения о преподавании Закона Божья в школе» (28.09.1917), «Определения о церковном проповедничестве» (1.12.1917), «Определение о правовом положении Православной Российской Церкви» (2.12.1917), «Определение о Святейшем Синоде и Высшем Церковном Совете» (7.12.1917), «Определение оправах и обязанностях Святейшего Патриарха Московского и всея России» (8.12.1917), «Определение о круге дел подлежащих ведению органов высшего церковного управления» (8.12.1917), «Определение об Епархиальном Управлении» (22.02/7.03.1918), «Определение об образовании обще-церковной казны и обеспечении содержанием преподавателей и служащих Духовных Заведений по 1/14 сентября 1918 года» (19/28. 03.1918) и другие.

По мнению профессора протоиерея В. Цыпина: «Эти определения составили настоящий кодекс Русской Православной Церкви, заменивший «Духовный регламент», «Устав Духовной Консистории» и целый ряд более частных актов Синодальной эпохи. В решении вопросов всей церковной жизни на основе строгой верности православному вероучению, на основе канонической правды Поместный Собор обнаружил незамутненность соборного разума Церкви. Канонические определения Собора послужили для Русской Православной Церкви на ее многотрудном пути твердой опорой и безошибочным духовным ориентиром в решении крайне сложных проблем, которые в изобилии ставила перед ней в последствии жизнь» . Однако, не смотря на глобальные преобразования в области церковного управления, многие из этих «Определений» осуществить не удалось из-за неблагоприятных условий. С приходом к власти большевиков и образованием СССР Русская Церковь столкнулась с рядом трудностей. Времена относительного спокойствия сменились бурей поэтапных гонений на Православную Церковь и широкой атеистической пропагандой. Представителям церковного управления пришлось искать «общий язык» с новым правительством, но это было довольно сложно, так как безбожные власти смотрели на Церковь как на враждебный для нового социально-государственного строя пережиток капитализма и оплот российской монархии. «На Церковь так же смотрели, как на источник беспрепятственного наполнения государственной казны, – пишет русский церковный историк М. В. Шкаровский. – В 1919 году начались внешнеторговые операции со спекуляцией ценностями в том числе церковными…» .

13 (26) ноября Собор приступил к обсуждению доклада о правовом положении Церкви в государстве. По поручению Собора профессор С. Н. Булгаков составил Декларацию об отношениях Церкви и государства, которая предваряла «Определение о правовом положении Церкви в государстве». В ней требование о полном отделении Церкви от государства сравнивается с пожеланием, «чтобы солнце не светило, а огонь не согревал. "Церковь по внутреннему закону своего бытия не может отказаться от призвания просветлять, преображать всю жизнь человечества, пронизывать ее своими лучами. В частности, и государственность она ищет исполнять своим духом, претворять ее по своему образу" . "И ныне,- говорится далее в декларации,- когда волею Провидения рушилось в России царское самодержавие, а на замену его идут новые государственные формы, православная Церковь не имеет суждения об этих формах со стороны их политической целесообразности, но она неизменно стоит на таком понимании власти, по которому всякая власть должна быть христианским служением... Как и встарь, православная Церковь считает себя призванной к господству в сердцах русского народа и желает, чтобы это выразилось и при государственном его самоопределении" . Меры внешнего принуждения, насилующие религиозную совесть иноверцев, признаются в декларации несовместимыми с достоинством Церкви. Однако государство, если оно не захочет отрывать себя от духовных и исторических корней, само должно охранять первенствующее положение Православной Церкви в России. В соответствии с декларацией Собор принимает положения, в силу которых "Церковь должна быть в союзе с государством, но под условием своего свободного внутреннего самоопределения". Архиепископ Евлогий и член Собора А. В. Васильев предлагали слово "первенствующее" заменить более сильным словом "господствующее", но Собор сохранил формулировку, предложенную отделом .

Особое внимание было уделено вопросу о предполагавшемся в проекте "обязательном православии главы Российского государства и министра исповеданий". Собор принял предложение А. В. Васильева об обязательности исповедания православия не только для министра исповеданий, но и для министра просвещения и для заместителей обоих министров. Член Собора П. А. Россиев предлагал уточнить формулировку, введя определение "православные по рождению". Но мнение это, вполне понятное по обстоятельствам предреволюционной поры, когда православие принималось порой не в результате религиозного обращения, все-таки не вошло в положение по догматическим соображениям. Согласно православному вероучению, крещение взрослого столь же полно и совершенно, как и крещение младенца. Острый спор возник вокруг вопроса о предполагавшемся в проекте «Определения» обязательном Православии Главы государства и министра исповеданий. Член Собора профессор Н. Д. Кузнецов сделал резонное замечание: «В России провозглашена полная свобода совести и объявлено, что положение каждого гражданина в государстве... не зависит от принадлежности к тому или иному вероисповеданию и даже к религии вообще... Рассчитывать в этом деле на успех невозможно». Но предостережение это не было учтено.

Свое окончательное видение государственно-церковных отношений Собор сформулировал в своем определении «О правовом положении Православной Российской Церкви», принятом 2 декабря 1917 г. Оно было составлено буквально в повелительной к новой (советской) власти форме и начиналось такими словами: «Священный Собор Православной Российской Церкви признает, что для обеспечения свободы и независимости Православной Церкви в России, при изменившемся государственном строе, должны быть приняты Государством следующие основные положения...».

В окончательном виде определение Собора гласило: 1. Православная Российская Церковь, составляя часть единой Вселенской Христовой Церкви, занимает в Российском государстве первенствующее среди других исповеданий публично-правовое положение, подобающее ей как величайшей святыне огромного большинства населения и как великой исторической силе, созидавшей Российское государство... 2. Православная Церковь в России в учении веры и нравственности, богослужении, внутренней церковной дисциплине и сношениях с другими автокефальными Церквами независима от государственной власти. 3. Постановления и узаконения, издаваемые для себя православной Церковью... равно и акты церковного управления и суда, признаются государством имеющими юридическую силу и значение, поскольку ими не нарушаются государственные законы. 4. Государственные законы, касающиеся православной Церкви, издаются не иначе, как по соглашению с церковной властью... 6. Действия органов православной Церкви подлежат наблюдению государственной власти лишь со стороны соответствия их государственным законам, в судебно-административном и судебном порядке. 7. Глава Российского государства, министр исповеданий и министр народного просвещения и товарищи их должны быть православными. 8. Во всех случаях государственной жизни, в которых государство обращается к религии, преимуществом пользуется Православная Церковь. Последний пункт определения касался имущественных отношений. Все, что принадлежало "установлениям православной Церкви, не подлежит конфискации и отобранию, а самые установления не могут быть упразднены без согласия церковной власти" . Отдельные статьи «Определения» носили анахронический характер, не соответствуя конституционным основам нового государства, новым государственно-правовым условиям, и не могли претвориться в жизнь. Однако в этом «Определении» содержится бесспорное положение о том, что в делах веры, своей внутренней жизни Церковь независима от государственной власти и руководствуется своим догматическим учением и канонами.

РПЦ предполагалось дать публично-правовой статус «первенствующей» в стране конфессии, обеспечить право на самоопределение и самоуправление, предоставить возможность законотворческой государственной деятельности (в тех случаях, когда постановления правительства затрагивали церковные интересы). Имущество РПЦ признавалось не подлежащим конфискации и обложению налогами, со стороны государства ожидалось получение ежегодных ассигнований в пределах церковных потребностей. Священнослужителей и штатных церковнослужителей предполагалось освободить от различных повинностей (в первую очередь от воинской), православный календарь возвести в ранг государственного, признать церковные праздники неприсутственными (выходными) днями, оставить за церковью право ведения метрических книг, обяза­тельный характер преподавания Закона Божия для православных учащихся во всех образовательных учреждениях и проч. В целом концепция церковно-государственных отношений, выработанная Поместным собором, не учитывала наличие в государстве монарха - «внешнего епископа», «ктитора» церкви.

При этом один из пунктов соборного определения являлся буквально вызовом новой власти. Он гласил: «Глава Российского Государства, Министр Исповеданий и Министр Народного Просвещения и их товарищи (заместители) должны быть православными» . При том, что глава сформированного 26 октября (8 ноября) 1917 г. советского правительства – Совета народных комиссаров В. И. Ульянов (Ленин) и нарком просвещения А. В. Луначарский были атеистами, а Министерства исповедания образовано не было, да и в планах учреждение его не предполагалось. В целом соборный проект напрямую шел вразрез с программой захватившей власть партии большевиков, в которой говорилось о необходимости отделения церкви от государства и школы от церкви. Буквально через несколько недель духовенство ожидали не намеченные им, а принципиально новые отношения с властью.

7 декабря 1917 г. Поместный собор принял определение, касающееся церковного управления: «О Священном Синоде и Высшем Церковном Совете» (титул Синода был изменен: прежний перешел к патриарху). Этим двум органам, совместно с патриархом, было присвоено право управления церковными делами. Все они были подответственны перед периодически созываемыми Всероссийскими Поместными соборами, которым обязаны были представлять отчет о своей деятельности за междусоборный период. На следующий день, 8 декабря, на соборе было принято определение «О круге дел, подлежащих ведению органов высшего церковного управления». Согласно ему, решению Священного синода подлежали дела, преимущественно относящиеся к внутренней жизни РПЦ: вероучению, богослужению, церковному просвещению, церковному управлению и церковной дисциплине. И в частности: «высший надзор и попечение о нерушимом сохранении догматов веры и правильном их истолковании в смысле учения Православной Церкви; ...охранение текста Богослужебных книг, наблюдение за его исправлением и переводом». До революции же «верховным защитником и хранителем догматов господствующей веры, блюстителем правоверия и всякого в Церкви святой благочиния», как помазанник Божий, был император. К ведению Высшего церковного совета, согласно соборному определению, стали относиться внешние дела: цер­ковной администрации, церковного хозяйства, школьно-просветительские, ревизии и контроля, а также юрисконсультские (ранее во многом исполнявшиеся обер-прокуратурой).

Таким образом, церковные полномочия царя в полной мере перешли к духовенству. По причине же того, что дом Романовых фактически не отрекался от престола (о чем подробно уже говорилось), то можно утверждать, что это был не «естественный» переход церковных прав царя к духовенству, а едва ли не насильственное изъятие, осуществленное под прикрытием революционных светских властей. Иными сло вами, на Поместном соборе духовенством было осуществлено юридическое «изъятие» в пользу высших органов церков­ ной власти прерогатив императора в области церковно- правительственного управления (юрисдикции), охраны вероучения и контроля за церковным благочинием.

С особой остротой на Соборе обсуждалась инструкция Наркомата юстиции о порядке проведения в жизнь декрета «Об отделении Церкви от государства». Согласно этой инструкции духовенство лишалось всех прав по управлению церковным имуществом. Единственно законным органом, имеющим право на получение от государства в аренду церковных зданий и прочего церковного имущества, были объявлены группы мирян, - состоящие не менее, чем из 20 человек – «двадцатки» . Участники Собора были обеспокоены тем, что передача всех прав мирянам приведет к проникновению в церковные общины атеистов, деятельность которых будет направлена на разложение Церкви изнутри. Такого рода опасения были рассеяны выступлением митрополита Сергия, только что вернувшегося из поездки в свою Владимирскую епархию. Выступая на заседании Собора, он обратил всеобщее внимание на то, что в условиях разворачивающихся гонений только преданные Матери-Церкви миряне согласятся взять у государства храм на свою ответственность. «Члены «двадцаток», – говорил владыка, – будут первыми, кто примет на себя удар безбожной власти». Митрополит Сергий призвал епископов вместо бесконечных словопрений на Соборе отправиться в свои епархии и заняться выработкой местных инструкций по применению новых законов .

К сожалению, гонения, секуляризация, церковные расколы, всяческие выпады против Русской Православной Церкви, спровоцированные Советской властью, не могли позволить Церкви развиваться в намеченном на Поместном Соборе 1917 – 1918 года русле.

Фирсов С.Л. Православная Церковь и государство в последнее десятилетие существования самодержавия в России. СПб., С. 596.

Акты Святейшего Тихона, Патриарха Московского и всея России, позднейшие документы и переписка о каноническом преемстве Высшей Церковной Власти. 1917 – 1943. / Сост. М.Е. Губонин. – М., 1994. – С. 488.

На страже единства / Русская Православная Церковь 988 – 1988. Вып.2. Очерки истории 1917 – 1988. – М., 1988.– С. 43.

Фирсов С.Л. Православная Церковь и государство в последнее десятилетие существования самодержавия в России. СПб., 1996. С. 506.

Чьи действия и узаконения прямо осуждались Собором (или лично Патриархом), не чинили прямых препятствий проведению занятий Собора.

Собор, подготовка к которому велась с начала 1900-х годов, открылся в период господства антимонархических настроений в обществе и Церкви. В состав Собора входили 564 члена, в том числе 227 - от иерархии и духовенства, 299 - от мирян . Присутствовали глава Временного правительства Александр Керенский , министр внутренних дел Николай Авксентьев , представители печати и дипломатического корпуса .

Подготовка Собора

Созыв Собора

10-11 августа 1917 года Святейший синод принял «Устав Поместного Собора» , который, в частности, несколько менял норму «Положения» в части членства в Соборе: «Собор образуется из Членов по выборам, по должности, и по приглашению Святейшего Синода и самого Собора» . «Устав» принимался в качестве «руководственного правила» - до принятия самим Собором его устава; документ определял, что Поместный собор обладает всей полнотой церковной власти для устроения церковной жизни «на основе Слова Божия, догматов, канонов и предания Церкви».

Состав, полномочия и органы Собора

Согласно принятому Предсоборным советом 4 июля 1917 года «Положению о созыве Поместного собора Православной всероссийской церкви в Москве 15 августа 1917 года» , в состав Собора входили члены по выборам, по должностям и по приглашению Святейшего синода . Основу Собора формировали епархиальные делегации, которые состояли из правящего архиерея, двоих клириков и троих мирян. Один из двух клириков должен был быть священником, а второй мог быть кем угодно, от псаломщика до викарного епископа. Клирики и миряне избирались на специальном епархиальном собрании, причём выборщики на это собрание избирались на уровне приходов , на приходских собраниях. Епархиальные делегации и составили основную массу соборян .

К участию в занятиях Священного собора были призваны по должности: члены Святейшего правительствующего синода и Предсоборного совета, все епархиальные архиереи (штатный епископат Российской церкви, викарные архиереи - по приглашению), два протопресвитера - Успенского собора и военного духовенства, наместники четырёх лавр , настоятели Соловецкого и Валаамского монастырей , Саровской и Оптиной пустыни ; также по избранию: от каждой епархии по два клирика и по три мирянина , представители монашествующих, единоверцев , духовных Академий, воинов действующей армии, представители Академии наук, университетов, Государственного совета и Государственной думы . Выборы от епархий, согласно разработанным Предсоборным советом «Правилам», были трёхступенчатыми: 23 июля 1917 года в приходах избирались выборщики, 30 июля выборщики на собраниях в благочиннических округах избирали членов епархиальных избирательных собраний, 8 августа епархиальные собрания избирали делегатов на Поместный собор. Всего на Собор было избрано и назначено по должности 564 члена: 80 архиереев, 129 пресвитеров , 10 диаконов и 26 псаломщиков из белого духовенства, 20 монахов (архимандритов, игуменов и иеромонахов) и 299 мирян . Таким образом, миряне составляли большинство членов Собора, что было отражением господствовавших тогда чаяний к восстановлению «соборности » в Русской церкви. Однако, устав Священного собора предусматривал особую роль и полномочия епископата : вопросы догматического и канонического характера по их рассмотрении Собором подлежали утверждению на совещании епископов.

Своим Почётным председателем Собор утвердил старейшего иерарха Российской церкви митрополита Киевского Владимира ; Председателем Собора был избран митрополит Московский Тихон . Был образован Соборный совет; учреждено 22 отдела, которые предварительно готовили доклады и проекты Определений, выносившихся на пленарные сессии .

Ход работы Собора

Первая сессия Собора. Избрание Патриарха

Первая сессия Собора, продолжавшаяся с 15 августа по 9 декабря 1917 года, была посвящена вопросам реорганизации высшего церковного управления: восстановления патриаршества, избрания патриарха, определения его прав и обязанностей, учреждения соборных органов для совместного с патриархом управления церковными делами, а также обсуждению правового положения Православной церкви в России.

С первой сессии Собора возникла острая дискуссия о восстановлении патриаршества (предварительное обсуждение вопроса находилось в компетенции Отдела о высшем церковном управлении; председатель Отдела - епископ Астраханский Митрофан (Краснопольский)). Наиболее активными поборниками восстановления патриаршества, наряду с епископом Митрофаном, выступали члены Собора архиепископ Харьковский Антоний (Храповицкий) и архимандрит (впоследствии архиепископ) Иларион (Троицкий) . Противники патриаршества указывали на опасность того, что оно может сковать соборное начало в жизни Церкви и даже привести к абсолютизму в Церкви; среди видных противников восстановления патриаршества были профессор Киевской духовной академии Пётр Кудрявцев , профессор Александр Бриллиантов , протоиерей Николай Цветков, профессор Илья Громогласов , князь Андрей Чагадаев (мирянин от Туркестанской епархии), профессор Петербургской духовной академии Борис Титлинов , будущий идеолог обновленчества . Профессор Николай Кузнецов считал, что существует реальная опасность, что Священный синод , как исполнительный орган власти, действующий в межсоборный период, может превратиться в простой совещательный орган при Патриархе, что также явится умалением прав архиереев - членов Синода .

11 октября вопрос о патриаршестве был вынесен на пленарные заседания Собора. К вечеру 25 октября в Москве уже знали о победе большевиков в Петрограде .

28 октября 1917 года прения были прекращены. В заключительном слове епископ Астраханский Митрофан говорил: «Дело восстановления патриаршества нельзя откладывать: Россия горит, всё гибнет. И разве можно теперь долго рассуждать, что нам нужно орудие для собирания, для объединения Руси? Когда идёт война, нужен единый вождь, без которого воинство идёт вразброд» . В тот же день было принято, а 4 ноября епископским совещанием утверждено «Определение по общим положениям о высшем управлении Православной Российской Церкви» (первое положение было принято в редакции профессора Петра Кудрявцева ):

Около 13 часов 15 минут того же 28 октября Председатель митрополит Тихон объявил, что «поступило заявление за подписью 79 Членов Собора о немедленном, в ближайшем заседании, избрании записками трёх кандидатов в сан патриарха» .

В заседании 30 октября вопрос о немедленном начале выборов кандидатов в патриархи был поставлен на голосование и получил 141 голос «за» и 121 «против» (12 воздержались) . Был выработан порядок избрания патриарха в два этапа: тайным голосованием и посредством жребия: каждый член Собора подавал записку с одним именем ; на основании поданных записок составлялся список кандидатов; по оглашении списка Собор избирал троих кандидатов подачею записок с указанием трёх имён из числа указанных в списке; имена первых троих, получивших абсолютное большинство голосов, полагались на святой престол ; избрание из числа троих решалось вынутием жребия . Несмотря на возражения от ряда членов Собора, было принято решение «на сей раз выбирать патриарха из лиц священного сана » ; сразу же затем было принято предложение профессора Павла Прокошева , которое позволяло голосовать за любое лицо, которое не имеет к тому канонических препятствий .

По результатам подсчёта 257 записок, были оглашены имена 25 кандидатов, включая Александра Самарина (три голоса) и протопресвитера Георгия Шавельского (13 голосов); наибольшее количество голосов получил архиепископ Антоний (Храповицкий) (101), далее шли Кирилл (Смирнов) и Тихон (23) . Шавельский обратился с просьбой снять его кандидатуру .

В заседании 31 октября кандидатуры Самарина и протопресвитера Николая Любимова были отклонены со ссылкой на «вчерашнее постановление» (Любимов, кроме того, был женат). Были проведены выборы троих кандидатов из числа кандидатов списка; из 309 поданных записок архиепископ Антоний получил 159 голосов, архиепископ Новгородский Арсений (Стадницкий) - 148, митрополит Тихон - 125; абсолютное большинство, таким образом, получил только Антоний; оглашение его имени Председателем было встречено возгласами «Аксиос » . В следующем туре голосования абсолютное большинство было получено только Арсением (199 из 305) . В третьем туре из 293 записок (две было пустых) Тихон получил 162 голоса (результат был оглашён архиепископом Антонием) .

В заседании 2 ноября Собор слушал спонтанные рассказы лиц, составивших во главе с митрополитом Тифлисскоим Платоном (Рождественским) посольство от Собора в Московский военно-революционный комитет для переговоров о прекращении кровопролития на улицах Москвы (Платону удалось иметь беседу с лицом, представившимся «Соловьёвым» ) . Поступило предложение тридцати членов (первый подписавший - архиепископ Евлогий (Георгиевский) «сегодня же совершить крестный ход целым Собором, <…> вокруг того района, где происходит кровопролитие» . Ряд выступавших, включая Николая Любимова, призывали Собор не спешить с избранием Патриарха (намечалось на 5 ноября) ; но намеченная дата была принята в заседании 4 ноября.

Сергей Булгаков полагал: «Законопроект вырабатывался именно в сознании того, что́ должно быть, в сознании нормального и достойного положения Церкви в России. Наши требования обращены к русскому народу через головы теперешних властей. Конечно, возможно наступление такого момента, когда Церковь должна анафематствовать государство. Но, без сомнения, этот момент ещё не наступил»

«1. Управление церковными делами принадлежит Всероссийскому Патриарху совместно с Священным Синодом и Высшим Церковным Советом. 2. Патриарх, Священный Синод и Высший Церковный Совет ответственны пред Всероссийским Поместным Собором и представляют ему отчёт о своей деятельности за междусоборный период. <…>»

Таким образом, высшая власть в Церкви организовывалась посредством её разделения между тремя органами - по модели, существовавшей с 1862 года в Константинопольском патриархате (в соответствии с положениями «Общих уставов» (Γενικοὶ Κανονισμοί). К ведению Священного синода были отнесены дела иерархически-пастырского, вероучительного, канонического и литургического характера; к компетенции Высшего церковного совета - дела церковно-общественного порядка: административные, хозяйственные, школьно-просветительные; особо важные вопросы, связанные с защитой прав Церкви, подготовкой к предстоящему Собору, открытием новых епархий, подлежали рассмотрению совместного присутствия Священного синода и Высшего церковного совета.

8 декабря было принято «Определение о правах и обязанностях Святейшего Патриарха Московского и всея России» (8 декабря 1917 года), которое гласило:

«1. Патриарх Российской Церкви есть Первоиерарх ея и носит титул „Святейший Патриарх Московский и всея России“. 2. Патриарх а) имеет попечение о внутреннем и внешнем благосостоянии Российской Церкви, в потребных случаях предлагает о надлежащих для того мероприятиях Священному Синоду или Высшему Церковному Совету и является представителем Церкви пред государственною властию; б) созывает Церковные Соборы, согласно положению о них и председательствует на Соборах: в) председательствует в Священном Синоде, Высшем Церковном Совете и соединённом присутствии обоих учреждений; <…>» .

Вторая сессия Собора

Вторая сессия Собора, проходившая с 20 января по 7 (20) апреля 1918 года, рассматривала вопросы, относящиеся к епархиальному управлению, приходской жизни и устройству единоверческих приходов.

Политическая ситуация в стране выдвинула на первый план иные вопросы, отличные от планируемых, и прежде всего отношение к акциям новой власти, затрагивавшим положение и деятельность Православной Церкви. Внимание членов Собора было привлечено к событиям в Петрограде, где 13-21 января 1918 года, по приказу народного комиссара общественного призрения Александры Коллонтай , красные матросы пытались «реквизировать» помещения Александро-Невской лавры , в ходе чего был убит протоиерей Пётр Скипетров ; события вызвали грандиозный крестный ход и «всенародное моление» за гонимую Церковь. О событиях вокруг Лавры доносил Собору настоятель Александро-Невской лавры епископ Прокопий (Титов) ; донесение стало предметом обсуждения в первый же день второй сессии Собора. Протоиерей Николай Цветков оценил события в Петрограде как «первое столкновение со слугами сатаны».

19 января, в свой день рождения, Патриарх Тихон, издал Воззвание, анафематствовавшее «безумцев», которые не назывались конкретно и ясно, но характеризовались следующим образом: «<…> гонения воздвигли на истину Христову явные и тайные враги сей истины и стремятся к тому, чтобы погубить дело Христово и вместо любви христианской всюду сеять семена злобы, ненависти и братоубийственной брани». Воззвание обращалось к верным: «Заклинаем и всех вас, верных чад Православной Церкви Христовой, не вступать с таковыми извергами рода человеческого в какое-либо общение». Послание призывало к защите Церкви:

«Враги церкви захватывают власть над нею и её достоянием силою смертоносного оружия, а вы противопоставьте им силою веры вашего всенародного вопля, который остановит безумцев и покажет им, что не имеют они права называть себя поборниками народного блага, строителями новой жизни по велению народного разума, ибо действуют даже прямо противно совести народной. А если нужно и пострадать за дело Христово, зовём вас, возлюбленные чада церкви, зовём вас на эти страдания вместе с собою словами Св. Апостола: „Кто ны разлучит от любве Божия? Скорбь ли, или теснота, или гонения, или глад, или нагота, или беда, или меч? “ (Рим. ). А вы, братия архипастыри и пастыри, не медля ни одного часа в вашем духовном делании, с пламенной ревностью зовите чад ваших на защиту попранных ныне прав церкви Православной, немедленно устройте духовные союзы, зовите не нуждою, а доброй волей становиться в ряды духовных борцов, которые силе внешней противопоставят силу своего святого воодушевления, и мы твёрдо уповаем, что враги церкви будут посрамлены и расточатся силою креста Христова, ибо непреложно обетование Самого Божественного Крестоносца: „Созижду Церковь Мою, и врата адова не одолеют ей“.» .

22 января Собор обсудил «Воззвание» Патриарха и принял постановление с одобрением воззвания и призывом к Церкви «объединиться ныне вокруг Патриарха, дабы не дать на поругание веры нашей» .

23 января был издан утверждённый СНК 20 января (2 февраля) 1918 года «Декрет об отделении церкви от государства и школы от церкви » , который провозглашал в Российской Республике свободу совести , запрещал какие бы то ни было «преимущества или привилегии на основании вероисповедной принадлежности граждан», объявлял «народным достоянием» (п. 13) имущества религиозных обществ, лишал их права юридического лица и возможности преподавать вероучение в общеобразовательных учреждениях, включая и частные.

25 января Священный Собор издал «Соборное постановление по поводу декрета совета народных комиссаров об отделении Церкви от государства» :

«1. Изданный советом народных комиссаров декрет об отделении Церкви от государства представляет собою, под видом закона о свободе совести, злостное покушение на весь строй жизни православной Церкви и акт открытого против неё гонения.

2. Всякое участие как в издании сего враждебного Церкви узаконения, так и в попытках провести его в жизнь несовместимо с принадлежностью к православной Церкви и навлекает на виновных кары вплоть до отлучения от Церкви (в последование 73 правилу святых апостол и 13 правилу VII Вселенского Собора). »

Кроме того, 27 января Собор издал «Воззвание священного Собора к православному народу по поводу декрета народных комиссаров о свободе совести» , которое гласило:

«Православные христиане! От века неслыханное творится у нас на Руси Святой. Люди, ставшие у власти и назвавшие себя народными комиссарами, сами чуждые христианской, а некоторые из них и всякой веры, издали декрет (закон), названный „о свободе совести“, а на самом деле устанавливающий полное насилие над совестью верующих. <…>»

25 января 1918 года был убит после взятия Киева большевиками митрополит Владимир Киевский , гибель которого была воспринята как акт открытого гонения на духовенство. В тот же день Собор принял резолюцию, которой Патриарху поручалось назвать имена трёх лиц, которые могли бы стать патриаршими местоблюстителями в случае его смерти до выборов нового патриарха; имена должны были держаться в тайне и быть оглашены в случае невозможности для Патриарха исполнять свои обязанности.

«Определение Священного Собора Православной Российской Церкви о мероприятиях, вызываемых происходящим гонением на Православную Церковь» от 5 (18) апреля 2018 года гласило:

«1. Установить возношение в храмах за Богослужением особых прошений о гонимых ныне за Православную Веру и Церковь и о скончавших жизнь свою исповедниках и мучениках.

2. Совершать торжественные моления: а) поминальное об упокоении со святыми усопших и б) благодарственное о спасении оставшихся в живых. <…>

3. Установить во всей России ежегодное молитвенное поминовение в день 25-го января, или в следующий за сим воскресный день (вечером) всех усопших в нынешнюю лютую годину гонений исповедников и мучеников . <…>»

Священный Собор, кроме того, рассмотрел вопрос о статусе единоверия , существовавшего в Российской Церкви с 1800 года ; принятое «Определение» от 22 февраля (7 марта) 1918 года гласило:

«1. Единоверцы суть чада Единой Святой Соборной и Апостольской Церкви, кои, с благословления Поместной Церкви, при единстве веры и управления, совершают церковные чинопоследования по Богослужебным книгам, изданным при первых пяти Русских Патриархах, - при строгом сохранении древнерусского бытового уклада.
2. Единоверческие приходы входят в состав православных епархий и управляются, по определению Собора или по поручению правящего Архиерея, особыми единоверческими Епископами, зависимыми от епархиального Архиерея. <…>»

Третья сессия Собора

В повестке третьей сессии, проходившей с 19 июня (2 июля) по 7 (20) сентября 1918 года, намечено было выработать соборные Определения о деятельности высших органов церковного управления, о Местоблюстителе Патриаршего Престола ; о монастырях и монашествующих; о привлечении женщин к деятельному участию на разных поприщах церковного служения; об охране церковных святынь от кощунственного захвата и поругания.

В тот же день, обращаясь к собравшимся, Патриарх Тихон объявил о прекращении работы Собора.

Хронология революции 1917 года в России
До:

Государственное совещание в Москве , Корниловское выступление , см. также Казанская катастрофа
Открытие 15 (28) августа 1917 года Поместного собора Православной российской церкви
Быховское сидение (11 сентября - 19 ноября )
После:
Большевизация Советов
См. также Директория , Всероссийское демократическое совещание , Временный совет Российской республики

Память

На основании решения Священного синода от 27 декабря 2016 года (журнал № 104) был образован «Организационный комитет празднования 100-летия открытия Священного собора Православной российской Церкви и восстановления Патриаршества в Русской православной церкви» под председательством митрополита Варсонофия . В ходе заседаний 21 февраля, 15 марта и 5 апреля 2017 года оргкомитет определил план юбилейных мероприятий в 39 пунктов и отдельный план юбилейных мероприятий в духовных учебных заведениях в 178 пунктов. Планы мероприятий включали проведение конференций, лекториев и выставок в Москве и других городах, ряд научных и популярных издательских проектов, а также освещение юбилейных тем в средствах массовой информации. Центральные торжества намечены на 28 августа - 100-летие открытия Собора, 18 ноября - 100-летие избрания патриарха Тихона и 4 декабря - в день его Патриаршей интронизации .

Собор отцов Поместного собора Церкви русской 1917-1918 годов

4 мая 2017 года Священный синод Русской православной церкви включил в богослужебный месяцеслов соборную память «Отцев Поместнаго Собора Церкви Русския 1917-1918 гг.». В качестве дня памяти установлена дата 5 (18) ноября - день избрания святителя Тихона на Московский патриарший престол .

Решением Священного синода от 29 июля 2017 года были утверждены тропарь , кондак и величания Святым отцам Поместного собора Церкви русской .

Публикация трудов Собора

В 1917-1918 годах Соборным советом было издано около ста деяний Собора. Издание было неполным, в него не вошли многие предварительные материалы, касавшиеся подготовки и работы заседаний Собора. С 1993 по 2000 год усилиями московского Новоспасского монастыря были подготовлены первые репринтные публикации деяний и постановлений Поместного собора 1917-1918 годов. В 2000 году в Обществе любителей церковной истории был издан трёхтомный «Обзор деяний Собора». 14 октября 2011 года в Новоспасском монастыре был создан научно-редакционный совет по научно-академическому изданию трудов Собора. В настоящее время издано восемь томов из запланированных 36.

Нумизматика

25 октября 2018 года Банк России выпустил в обращение памятную серебряную монету номиналом 100 рублей «100-летие Всероссийского Церковного Собора 1917–1918 годов и восстановления Патриаршества в Русской православной церкви» .

Примечания

  1. Записки Санкт-Петербургских религиозно-философских собраний. - СПб., 1906.
  2. Церковные ведомости. - 1906. - С. 38-39, 470.
  3. Верховской П. В. О необходимости изменить русские основные законы в пользу законодательной независимости православной русской церкви.
  4. Правительственный вестник. - 2 (15) марта 1912. - № 50. - С. 4.
  5. Церковные ведомости. - 1912. - № 9. - С. 54.

9/22 cентября 1918 года в московском Высокопетровском монастыре Совещание епископов Священного Собора Православной Российской Церкви под председательством св. патриарха Тихона, заслушало по решению 163-го общего заседания Собора доклад "О церковно-богослужебном языке" соборного отдела "О богослужении, проповедничестве и храме" и "постановило: доклад этот передать Высшему Церковному Управлению" .

Это означало, что отныне в Российской церкви, как говорилось в документе, переданном Высшему Церковному Управлению для руководства и использования в данном вопросе, при сохранении славянского языка в качестве основного языка богослужения (п. 1) "признаются права общерусского и малороссийского языков для богослужебного употребления" (п. 2), а "заявление какого-либо прихода о желании слушать богослужение на общерусском или малороссийском языке в меру возможности подлежит удовлетворению по одобрении перевода церковной властью" (п. 5) .

Постановление не было неожиданным или в ч±м-то новым для церковных людей того времени. Более того, среди постановлений собора оно являлось одним из наиболее ожидаемых и проработанных и было вполне закономерным итогом вековой работы Российской православной церкви по обсуждению и практическому решению проблемы богослужебного языка, итогом усилий церкви по наилучшему решению непростой и давно стоящей перед ней задачи. Деятельности собора в этой области и посвящена данная работа.

Священный Собор Православной Российской Церкви 1917-18 гг. занял совершенно особое место в русской церковной жизни того трагического времени, да и во всей русской церковной истории - впервые за века удалось свободно обсудить и решить важнейшие вопросы, стоящие перед церковью.

На собор Российская православная церковь вынесла самые неотложные и важные вопросы своей жизни. Среди них были вопросы, как возникшие в самое последнее время, так и касавшиеся ряда застарелых, наболевших проблем, о которых говорил еще свт. Филарет Московский: "Несчастие нашего времени то, что количество погрешностей и неосторожностей, накопленное не одним уже веком, едва ли не превышает силы и средства исправления" .

Среди таких неотложных и важных вопросов на соборе был поставлен и вопрос о церковно-богослужебном языке.

Член собора, выбранный от Архангельской епархии, свящ. Павел Ильинский1 писал, что на соборе в "первую очередь были выдвинуты, по требованию времени, вопросы о высшем управлении церкви, об епархиальном управлении, отношении церкви к государству и организации прихода. Это вопросы внешнего устройства церкви. Для множества верующих православных более интереса представляют вопросы внутреннего содержания, например, по устройству богослужения" 2.

Храм и храмовое богослужение являлось средоточием христианской жизни для народа и преимущественным местом его научения, а язык богослужения, именно поэтому имеющий столь важное значение, по мнению современников не отвечал этим пастырским нуждам церкви.

"Богослужение составляет душу всякой церковной жизни, и таковым в особенности является оно в понимании православного русского народа, для которого самая жизнь Церкви вполне равнозначуща тому, что совершается в храме, как и слово "Церковь" не имеет иного смысла, помимо храма... Между тем наша собственная православная служба... остается наполовину мертвою для громадного большинства русских людей. Из причин этого скорбного явления... важнейшая... - недоступность народному пониманию языка богослужебных книг наших", - утверждал епископ Могилевский Стефан (Архангельский) (.1914) 3.

Так же об этом думал еще свт. Феофан Затворник: "Есть вещь крайне нужная. Разумею новый упрощенный и уясненный перевод церковных богослужебных книг. Наши богослужебные песнопения все назидательны, глубокомысленны и возвышенны. В них вся наука богословская, и все нравоучение христианское, и все утешения, и все устрашения. Внимающий им может обойтись без всяких других учительных христианских книг. А между тем большая часть из сих песнопений - совсем непонятны. А это лишает наши церковные книги плода, который они могли бы производить, и не дает им послужить тем целям для коих они назначены и имеются. Вследствие чего новый перевод богослужебных книг неотложно необходим. Ныне-завтра, надобно же к нему приступить, если не хотим нести укора за эту неисправность и быть причиною вреда, который от сего происходит" .

Отсюда вытекала и еще одна причина внимания собора к этой проблеме: невнятность богослужения, прежде всего из-за непонятности языка, уводила народ из церкви - или в неверие, или в секты. "Одна из причин, склонивших православных к штунде... есть именно непонятность церковных песнопений", -- писал свт. Феофан .

Проблема богослужебного языка, перед тем как церковь вынесла ее на собор, прошла большой путь своего обсуждения и практических действий. Архиепископ Рижский Агафангел (Преображенский) считал, что "уже со времени перевода Библии на русский язык стал с неотложностью вопрос о переводе богослужебных книг на язык, доступный пониманию" .

И действительно, оба периода активного перевода Св. писания на русский язык в XIX в. (10-20-е и 60-70-е годы) немедленно привели как к обсуждению проблемы богослужебного языка, так и к трудам по переводу богослужебных текстов на русский язык.

Инициатива систематического перевода богослужебных текстов на русский язык принадлежала свт. Иннокентию Херсонскому: в конце 1820-х годов инспектор Санкт-Петербургской духовной академии архимандрит Иннокентий (Борисов) вдохновил выпускников и преподавателей греческого языка в академии Михаила Богословского и Иоанна Колоколова начать переводы богослужебных текстов на русский язык . Уже в 30-е годы прошлого века была опубликована значительная часть богослужебных текстов, причем начинали с перевода наиболее неудобопонимаемого - канонов служб двунадесятых и великих праздников (как и прп. Паисий Величковский за полвека до этого )4.

Велась также дискуссия в печати и устраивались специальные собрания для уяснения неудобопонятных речений. Так, авторитетное московское Общество любителей духовного просвещения провело в 1879 году заседания для уяснения смысла выражений: "от очес призора" и "прилог силы хваления трисвятаго не прияша". Известны споры на тему, что значит: "сыну света Твоего соделай служителя" или "возшедша слова от Слова научившеся" (были разные мнения даже у таких выдающихся церковных переводчиков, как свт. Филарет Московский, епископ Августин (Гуляницкий), проф. СПбДА Е.И. Ловягин, прот. М.И. Богословский и т.д.) .

Что же касается учености переводчиков того времени, то профессор МДА М.Д. Муретов отмечал с горечью: "Обида чувствуется за академическую науку при мысли, что еще в 70-80-х годах прошлого столетия [сразу после окончания перевода Библии! - В.К.] дело (исправления) могло быть сделано уже и притом не какими-нибудь случайными и к науке мало прикосновенными людьми, а лицами с высоким научным цензом и специалистами по библейскому, отеческому и богослужебному языку" .

Так получилось, что обсуждение в Русской церкви проблемы богослужебного языка продолжалось целый век. Особенный вклад в него внесли русские святители - прежде всего свт. Филарет Московский и свт. Феофан Затворник, как считал епископ-исповедник Афанасий (Сахаров) (.1962), деятельный сторонник богослужения на русском языке . У этих святителей, а также у епископа Екатеринославского Августина (Гуляницкого) взгляды на проблему богослужебного языка были наиболее характерными и важными, в большой степени определившими точку зрения русского епископата. Каковы же были итоги обсуждения?

Проблема заключала в себе два вопроса - вопрос о качестве церковнославянского перевода употребляемых богослужебных книг (и связанной с этим книжной справой) и вопрос о русском языке как языке богослужебных книг, а впоследствии и богослужения.

На первый вопрос русские архиереи дали вполне однозначный ответ. Свт. Феофан Затворник писал: "...мрак в книгах, и это не почему другому, как по причине отжившего век перевода" . Уважаемый святителем выдающийся церковный переводчик епископ Августин (Гуляницкий) (.1892) свидетельствовал, что "глубоко скорбит сердцем, когда ему приходится слышать, или же и самому читать в церкви такие выражения, в которых никак нельзя открыть не только логического, но часто и простого грамматического смысла" . Св. патриарх Тихон считал, что "перевод богослужебных книг... теперешний устарел и во многих местах неправильный" . По мнению архиепископа Рижского Агафангела (Преображенского), впоследствии митр. Ярославского, исповедника (.1928), "язык наших богослужебных книг... совершенно скрывает и весьма часто искажает смысл и содержание многих богослужебных чтений и песнопений" .

Даже самые осторожные, охранительно и даже отрицательно настроенные к возможным изменениям в этой области архиереи признавали то, что существующий перевод содержит ряд ошибок и неясностей, а для многих и совсем непонятен .

Почему церковное сознание сделало такой вывод о качестве существующих богослужебных книг?

"Главным печальным недостатком... богослужебных книг является не всегда удовлетворительный перевод греческих текстов, иногда ошибочный, иногда весьма темный, неудобопонимаемый", - писал крупнейший историк русской книжной справы и литургической науки Б.И. Сове . "Эти ошибки и погрешности произошли или от неправильного перевода греческих глагольных, именных и вообще грамматических форм, или от неискусного подбора неподходящих значений греческих слов, в частности, от смешения одних слов с другими, сходными в орфографии и произношении, но отличными по значению, частью от неправильного, ошибочного чтения греческих слов и, наконец, от опечаток. Кроме того,... встречается не мало устаревших славянских слов и речений, или непонятных в настоящее время, или имеющих совершенно другое значение. Все эти и подобные недостатки означенных книг не только затрудняют пользование ими, но, при неопытности употребления этого материала могут привести к несогласным с православным учением выводам" - говорится в официальной докладной записке "Об издательском Совете при Св. Синоде" в 1913 году .

Во-вторых, церковно сознание, хотя и с нелегким трудом, в своих поисках пришло к тому, что практическое движение в области богослужебного языка необходимо и возможно. Русский епископат стал признавать это первоочередной потребностью церковной жизни, так как невнятность богослужения являлась одной из главных причин ухода людей из церкви - в неверие или в секты. Поэтому небрежение к проблеме богослужебного языка многие русские архиереи признавали грозящим скорбями и очень опасным для церкви. Они знали грозные пророчества св. архимандрита Макария (Глухарева), предупреждающие о гневе Божием из-за небрежения о воле Божией в деле перевода. "Помолимся, да не будем наказаны за небрежение о нем", - призывал еще свт. Филарет Московский, вспоминая это пророчество о. Макария . "Проклят, кто дело Господне делает небрежно" (Иер 48: 10).

Неудивительно поэтому, что еще в 1870-1880-е гг. прошлого века мысль о том, что проблемы церковной жизни, в том числе и эта, должны быть вынесены на соборное обсуждение, возникла в сознании церковной общественности. "На всероссийском соборе архипастырей и учителей церковных лежит обязанность обновить и оживить язык Божия слова и богослужения церковного с неприкосновенным сохранением от веков присущего ему священнолепного величия и силы, но обновить и оживить до такой степени, чтобы он мог стать живым (хотя и не разговорным) языком всего церковного Русского народа" ["Русь", 1882 г., ј 47].

Святитель Иннокентий Московский, учредивший в 1869 г. Комитет для исправления текста богослужебных книг "по поводу усмотренных в них грубых опечаток и неудобопонятных речений" - первую в синодальное время официальную церковную комиссию по исправлению богослужебных книг - был очень обеспокоен невнятностью богослужения и вообще несоответствием принятого монашеского богослужебного устава пастырским нуждам церкви . Профессор МДА академик Е.Е. Голубинский писал: "Покойный митрополит московский Иннокентий, при неимении академического образования обладавший твердым, ясным и прямым здравым смыслом, сознавал нашу несообразность, говорил о ней и для ее устроения мечтал о вселенском соборе. Но тут вовсе не нужно созывать вселенского собора. Право начертывать чин общественных служб со включением и литургии в древнее время принадлежало не только каждой частной церкви, но и каждому епископу, и права этого никто потом не ограничивал; монастырский устав вошел у нас в приходские церкви не путем вселенского или частного законодательства, а просто путем обычая" .

Прежде чем мы перейдем к детальному рассмотрению того, что происходило на соборе и перед ним, нам необходимо учесть приведенное замечание нашего выдающегося церковного историка: собственно говоря, этот вопрос не требовал соборного обсуждения. В самом деле, вопрос этот церковно-практический, а не вероучительный (вероучительная сторона вопроса абсолютно ясна - даже в наше время противники переводов не спорят с этим [см. 12, 24]), и канонически, как и всякий пастырский вопрос, он входит в прямую компетенцию епархиального архиерея. И до собора вопрос - на каком языке служить в данном конкретном приходе? - мог решаться благословением местного архиерея (так, в Самарской епархии с 1911 г. в одном из сельских приходов по архиерейскому благословению служили на русском языке, в той же епархии служили на нескольких "инородческих" языках .)

Почему же тогда вопрос этот был вынесен на собор? В России, вследствие разнообразных исторических причин, любые обрядовые изменения воспринимались многими православными людьми болезненно, а у архиереев было воспитано сознание необходимости согласования даже незначительных, хозяйственных вопросов с обер-прокурорской и синодальной властью, так что у многих из них не было навыков самостоятельного действования (что особенно негативно сказалось после революции). Поэтому-то было столь важно решение этого вопроса все-таки подтвердить авторитетом собора.

Теперь о непосредственной подготовке собора. В "Отзывах епархиальных архиереев по вопросу о церковной реформе", затребованных в 1905 г. обер-прокурором Св. синода К.П. Победоносцевым в ответ на просьбу епископата о созыве собора, дан весьма обширный и полный свод их мнений по вопросу богослужебного языка. Характерно, что несмотря на то, что среди вопросов, заданных преосвященным, не было вопроса о богослужебном языке, до половины правящих архиереев сами, по собственной инициативе, поставили эту проблему . "Относительно богослужения преосвященные ставят много вопросов, но самый важный и господствующий в них вопрос касается пересмотра и исправления богослужебных книг", говорится в официальном "Своде" отзывов .

Не нашлось ни одного архиерейского отзыва, считающего положение с богослужебным языком нормальным. Единодушие в этом вопросе оказалось даже большим, чем в вопросах о восстановлении патриаршества, где один архиерей был против, и о созыве собора, где высказались против три архиерея .

"Для их (архиереев - В.К.) сознания, - писал член собора, избранный от Тамбовской епархии, А. Новосельский, - не подлежит сомнению тот факт, что язык наших богослужебных книг малодоступен для понимания православных богомольцев; различается ими только степень невразумительности: одни говорят - служба Божия наполовину непонятна, другие - для большинства, третьи - для громадного большинства, четвертые - не только для богомольцев, но даже и для пастырей" .

"На необходимость пересмотра и исправления богослужебных книг со стороны языка и изложения" указывают в своих отзывах преосвященные: Харьковский архиепископ Арсений (Брянцев) ; Минский епископ Михаил (Темнорусов) ; Калужский епископ Вениамин (Муратовский) ; Могилевский епископ Стефан (Архангельский) ; Воронежский архиепископ Анастасий (Добрадин) ; Полоцкий епископ Серафим (Мещеряков) ; Кишиневский епископ Владимир (Сеньковский) ; Астраханский епископ Георгий (Орлов) ; Архангельский епископ Иоанникий (Казанский) ; Самарский епископ Константин (Булычев) ; Орловский епископ Кирион (Садзагелов) ; Алеутский и Северо-Американский архиепископ Тихон (Белавин) ; Донской архиепископ Афанасий (Пархомович) ; Симбирский епископ Гурий (Буртасовский) ; Киевский митрополит Флавиан (Городецкий) ; Новгородский архиепископ Гурий (Охотин) со своим викарием епископом Кирилловским Феодосием (Феодосиевым) ; Иркутский епископ Тихон (Троицкий-Донебин) ; Холмский епископ Евлогий (Георгиевский), представивший заключения учрежденной Варшавским архиепископом Иеронимом (Экземплярским) комиссии ; Рижский архиепископ Агафангел (Преображенский) ; Полтавский епископ Иоанн (Смирнов) ; Пермский епископ Никанор (Надеждин) ; Нижегородский епископ Назарий (Кириллов) ; Костромской епископ Тихон (Василевский) ; Екатеринбургский епископ Владимир (Соколовский) ; Смоленский епископ Петр (Другов) ; Олонецкая духовная консистория при участии ректора семинарии архим. Фаддея (Успенского), будущего священномученика, архиепископа Тверского (. 1937) - из-за смерти епископа Анастасия (Опоцкого) ; Финляндский архиепископ Сергий (Страгородский) ; Комиссия представителей Енисейской епархии, сам епископ Евфимий (Счастнев) был сдержан ; Рязанский епископ Аркадий (Карпинский) ; Ярославский архиепископ Иаков (Пятницкий) [Прибавления, 257], Владивостокский епископ Евсевий (Никольский) [в Прибавлениях, 24, 258].

Приведем примеры характерных мнений наиболее авторитетных архиереев. Вот отзыв архиепископа Рижского Агафангела (Преображенского): "Язык наших богослужебных книг требует самого тщательного исправления... Только немедленным исправлением этого до возможности понимания его и не учившимся славянской грамоте возможно сохранить любовь и преданность нынешнего поколения к церковному языку" .

Архиепископ Ярославский Иаков (Пятницкий) пишет, что "возвышенное богослужение наше из-за пристрастия к умершему языку превращается в непонятное словоизвержение для поющих, читающих и слушающих... Мудрено ли, что крестьянин иной предпочитает церковной, возвышенной, но непонятной песни, неумную, но понятную сектантскую песню, которую он может сам и петь, а образованный по той же причине идет в театр или удовлетворяется домашним пением пошлых, но понятных романсов". Он предлагает "...обсудить вопрос об исправлении существующих переводов или приступить немедленно к новому переводу на новославянский язык, всем понятный и вразумительный" .

Вполне определенно высказывались и другие русские архиереи в своих "Отзывах по вопросу о церковной реформе". Но сам вопрос они решали по-разному. Высказавшиеся преосвященные ратовали за исправление и перевод богослужения, но по большей части не на русский, а на "новый", упрощенный славянский язык (впрочем, терминология не была устойчивой - искомый язык называли и славяно-русским и т.п.)5.

"Но находятся немногие из преосвященных, которые допускают возможность перевода и совершения богослужения и на современном русском языке, - написано в официальном обзоре (Своде) Отзывов. - Преосвященный Финляндский в своем мнении указывает на необходимость предоставления права, где это пожелает приход, совершать богослужение на родном языке (III, 443). Преосвященный Иркутский признает настоятельною необходимостью перевод всего богослужения с церковно-славянского языка на русский (II, 245). Точно также допускает возможность совершения богослужения на современном русском языке и преосвященный Кишиневский (I, 203). Преосвященный Холмский признает возможным чтение псалмов во время богослужения допустить по русскому переводу Свящ. писания (II, 287). Более подробно распространяется о необходимости совершения богослужения на современном русском языке преосвященный Архангельский" 6.

"Мнение епископата о необходимости исправления богослужебных книг, высказанное в "Отзывах", разделялось большею частью духовенства, как это видно из резолюций епархиальных и других церковных съездов" этого времени, - писал Б.И. Сове 7.

Вывод, который следовал из Отзывов, таков: русский епископат, исходя из пастырских соображений, единодушно выразил свое мнение о необходимости для церкви скорейшего разрешения проблемы богослужебного языка и поэтому счел необходимым готовить соответствующее решение предстоящего собора.

Рассмотрим теперь процедуру подготовки, прохождения и утверждения документов на соборе. Она обыкновенно была одинакова, независимо от рассматриваемого вопроса.

В "Отзывах епархиальных архиереев по вопросу о церковной реформе" в 1905-6 гг. были предложены темы для обсуждения на предстоящем соборе, что стало предметом трудов Предсоборного совещания (1906 г.) и Предсоборного присутствия (1912 г.). На этом основании, преемственно по отношению к этим трудам, Предсоборным советом, учрежденным Синодом для непосредственной (за несколько недель до открытия) подготовки собора, были намечены и по возможности предварительно обсуждены и подготовлены темы для работы собора, а для их разработки было намечено создать соборные отделы. Если в отделе тем было много, то в нем могли организовываться подотделы, в которых подготавливались доклады для утверждения в отделе. В подотделе тема изучалась, обсуждалась на заседаниях и в результате готовился текст документа - доклад отдела собору.

Этот доклад заслушивался на заседаниях отдела, дорабатывался, принимался и передавался в Соборный совет - "президиум", главный распорядительный орган, "мотор" собора, который, в числе прочего, отвечал за подготовку повестки дня собора. Далее доклад отдела, как только доходила до него очередь, заслушивался Соборным советом, который давал свои рекомендации и предложения и принимал постановление о передаче доклада на общее заседание собора. После этого доклад по возможности включался в повестку дня и заслушивался общим заседанием, а если не хватало времени или до обсуждения дело не доходило, то доклад переносился на следующее заседание. На заседании составлялся протокол и велась стенограмма. Полная стенограмма общего заседания собора, предварительно представленная всем соборянам для ознакомления и выступавшим для авторизации, называлась Деянием собора, например такая стенограмма 23-го общего заседания собора именовалась 23-м Деянием собора. Решение собора, содержавшееся в Деянии, вступало в силу после утверждения Совещанием епископов 8.

По мере возможности Деяния, Определения, Постановления и другие документы и материалы собора публиковались в церковной прессе и отдельными выпусками для ознакомления народа.

В нашем случае с докладом "О церковно-богослужебном языке" процедура была пройдена полностью. Постараемся это показать на основе протоколов собора.

Хорошо сказал о их значении митрополит Вениамин (Федченков): "О Московском соборе остались замечательно верные и подробные протоколы. Со временем по ним будет составляться история Церкви этой эпохи... Но как бы ни искажали лицемеры постановления и законы Собора и Патриарха, все равно должен заявить, что они имели, имеют и будут иметь огромное значение в церковной жизни нашей страны. Церковь вступила на собственный канонический путь, она сама организовалась прочно, будучи возглавляемой отцом и главою, Патриархом, к участию в церковной жизни привлечены священники и миряне, давшие ей большую мощь. И можно сказать: Сам Дух Божий изъявил Свою волю на этом Московском соборе к благоустроению Церкви и на пользу Родине" .

"Соборными актами вообще называются более или менее точные записи (по теперешней терминологии - протоколы) происходившего на известном поместном или Вселенском соборе или, точнее, на каждом отдельном заседании его, причем перечислялись лица духовные и миряне, принадлежавшие к административному классу, если эти последние были уполномоченными участниками собора; также указывалось, в какое время (год и число месяца) происходило заседание, где (имя города и даже здания в нем), о чем велись рассуждения и как, а главное - что определено или постановлено собором; наконец, следовали собственноручные подписи иерархических лиц, присутствовавших на соборе. Вот более обыкновенный вид соборных актов. Если собор продолжался много дней подряд или с промежутками, то каждый день, в который происходило заседание, составлял особый акт, в котором определенно обозначалось: когда, где и кто заседал и т.д. Также поступалось и в том случае, если в течение одного и того же дня происходило несколько заседаний, посвященных рассмотрению отличных одного от другого дел. Описание каждого из таких заседаний составило особый акт. Собрание же такого рода документов, относящихся к истории того или другого собора, и называется актами ("деяниями") этого собора" .

Ныне в Государственном архиве РФ есть фонд 3431, объемлющий архив Священного Собора Православной Российской Церкви, проходившего в Москве в 1917-18 гг. В этом фонде хранится дело ј 296, представляющее собой папку соборного архива с делом ј 257 "О церковно-богослужебном языке". В деле содержатся документы собора - от 10 сентября (28 августа) до 15 (2) октября 1918 г., - касающиеся доклада "О церковно-богослужебном языке" соборного отдела "О богослужении, проповедничестве и храме". В папке - документы, в основном выписки из протоколов различных заседаний собора, на 8 листах, отражающие итоговый, после утверждения на заседании отдела, этап прохождения доклада: от рассмотрения его Соборным советом до передачи Высшему Церковному Управлению (ВЦУ), в Священный синод. Приведем эти документы. За исключением самого доклада, они публикуются полностью впервые9.

На Предсоборном совете в VI отделении (о богослужении) первый же докладчик, епископ Пермский и Кунгурский Андроник (Никольский), выступил против перехода на русский язык в богослужении10, но он оказался тому и единственным оппонентом. С обоснованием необходимости и возможности перехода на русский язык в богослужении за ним выступили председатель VI отделения архиепископ Волынский и Житомирский Евлогий (Георгиевский) и пять членов Св. синода (из девяти) - председатель Предсоборного совета архиепископ Финляндский и Выборгский Сергий (Страгородский)11, архиепископ Тифлисский и Бакинский Платон (Рождественский), епископ Уфимский и Мензелинский Андрей (Ухтомский), прот. Ф.Д. Филоненко и проф.-прот. А.П. Рождественский, а потом еще пять докладчиков12. Отделением были "единогласно, за исключением епископа Андроника", который "подал голос за перевод богослужебных книг лишь для домашнего употребления", приняты тезисы о церковно-богослужебном языке, в дальнейшем ставшие основой соборного решения .

Потом архиепископ Евлогий был избран председателем отдела "О богослужении, проповедничестве и храме", включавшего в себя 3 подотдела. На первом заседании отдела архиепископ Евлогий подчеркнул необходимость преемственности в трудах отдела с Предсоборными присутствием, совещанием и советом, как то подчеркивалось еще на заседаниях собора, обсуждавших порядок образования отделов (IX-е Деяние, п. XXVII).

Председателем подотдела "О церковно-богослужебном языке" был избран епископ Оренбургский и Тургайский Мефодий (Герасимов) - принципиальный и решительный противник перевода богослужения на русский язык, заявивший: "Для меня лучше смерть, чем лишение славянского богослужения". Поэтому остановимся подробнее на его позиции13. Были на соборе и несколько единомысленных с ним в этом архиереев, может быть, не столь резко настроенных - архиепископ Кавказский и Ставропольский Агафодор (Преображенский), упоминавшийся выше епископ Пермский и Кунгурский Андроник (Никольский) и епископ Омский и Павлодарский Сильвестр (Ольшевский)14 .

Как по вопросу о патриаршестве на соборе многое решила пламенная речь архимандрита Илариона (Троицкого), так по вопросу о допущении русского языка в богослужение важным стало яркое выступление на заседании подотдела авторитетного ключаря храма Христа Спасителя прот. Александра Хотовицкого. Один из деятельных сторонников принятого решения, близкий и давний сотрудник преосвященных Тихона и Сергия, будущих патриархов, священномученик (.1937) он говорил на заседании соборного отдела: "Перевод безусловно необходим, ибо изгонять верующих из церкви из-за непонимания славянского языка преступно. Даже мы, священники, знакомые со славянским языком, часто встречаемся с такими местами славянского текста, которые нам совершенно непонятны, и вместо сознательной молитвы понапрасну ударяем звуками в воздух. Вообще закрывать двери православия отказом введения русского языка в богослужение из-за красоты формы славянского языка нецелесообразно. Примеры перевода некоторых книг за границей дали блестящие результаты. Из достоинства славянской речи еще не следует отрицание перевода книг, а равно богослужения и молитв на русский язык, ибо таким образом мы бережем золотник, а теряем пуд" .

Всего состоялось 5 заседаний подотдела. 21-го сентября 1917 г., "по окончании прений15 выработаны были, поставлены на голосование и приняты значительным большинством" тезисы доклада отдела собору . На следующем, последнем, заседании подотдела 26-го сентября текст доклада был незначительно уточнен и дополнен.

Уже во время 3-й сессии собора доклад обсуждался на 40-м и 42-м заседаниях отдела "О богослужении, проповедничестве и храме" (12/ 25 июля и 23 июля/ 5 августа). На 44-м заседании отдела 30 июля (12 августа) 1918 г. был окончательно принят следующий, весьма сбалансированный документ .

СВЯЩЕННОМУ СОБОРУ ПРАВОСЛАВНОЙ РОССИЙСКОЙ ЦЕРКВИ

О церковно-богослужебном языке

Доклад отдела "О богослужении, проповедничестве и храме".

1. Славянский язык в богослужении есть великое священное достояние нашей родной церковной старины, и потому он должен сохраняться и поддерживаться как основной язык нашего богослужения.

2. В целях приближения нашего церковного богослужения к пониманию простого народа признаются права общерусского и малороссийского языков для богослужебного употребления.

3. Немедленная и повсеместная замена церковнославянского языка в богослужении общерусским или малороссийским нежелательна и неосуществима.

4. Частичное применение общерусского или малороссийского языка в богослужении (чтение Слова Божия, отдельные песнопения, молитвы, замена отдельных слов и речений и т.п.) для достижения более вразумительного понимания богослужения при одобрении сего церковной властью желательно и в настоящее время.

5. Заявление какого-либо прихода о желании слушать богослужение на общерусском или малороссийском языке в меру возможности подлежит удовлетворению по одобрении перевода церковной властью.

6. Святое Евангелие в таких случаях читается на двух языках: славянском и русском или малороссийском.

7. Необходимо немедленно образовать при Высшем Церковном Управлении особую комиссию как для упрощения и исправления церковнославянского текста богослужебных книг, так и для перевода богослужений на общерусский или малороссийский и на иные употребляемые в Русской Церкви языки, причем комиссия должна принимать на рассмотрение как уже существующие опыты подобных переводов, так и вновь появляющиеся.

8. Высшее Церковное Управление неотлагательно должно озаботиться изданием богослужебных книг на параллельных славянском, общерусском или малороссийском, употребляемых в Православной Русской Церкви, языках, а также изданием таковых же отдельных книжек с избранными церковнославянскими богослужебными молитвословиями и песнопениями.

9. Необходимо принять меры к широкому ознакомлению с церковнославянским языком богослужения как через изучение его в школах, так и путем разучивания церковных песнопений прихожанами для общецерковного пения.

10. Употребление церковно-народных стихов, гимнов на русском и иных языках на внебогослужебных собеседованиях по одобренным церковною властью сборникам признается полезным и желательным.

Замещающий Председателя епископ Симон

Докладчик Андрей Новосельский

Делопроизводитель Николай Кедров.

ГАРФ, ф. 3431, оп. 1, д. ј 283, л. 1. Машинописный текст.

Доклад отдела, подписанный замещающим председателя отдела епископом Охтенским Симоном (Шлеевым) 16, - первым единоверческим архиереем, ревнителем старого обряда! - был заслушан Соборным советом 29 августа (11 сентября) 1918 года и передан на рассмотрение собора и дальнейшее разрешение Совещания епископов.

ВЫПИСКА из протокола Соборного Совета, от 29 Августа /11 Сентября/ 1918 года за ј 120, ст. 8.

Соборный Совет

СЛУШАЛИ: доклады Отделов

а/ о богослужении, проповедничестве и храме - о церковном богослужебном языке и

б/ о церковной дисциплине - по вопросу о постах и о внебогослужебном одеянии и волосах священнослужителей.

ПОСТАНОВИЛИ: предложить собору передать настоящие доклады на разрешение Совещания Епископов17.

Делопроизводитель Н. Нумеров

ГАРФ ф. 3431, оп.1, д. 296, л. 2. Машинописный текст. Подпись-автограф.

Во исполнение этого решения Соборного совета уже на следующий день 163-е общее заседание Собора рассмотрело доклад.

Выписка из протокола Священного Собора Православной Российской Церкви от 30 Августа / 12 сентября / 1918 года за ј 163.

67. Секретарь оглашает о докладах, поступивших из Отделов

а/ о богослужении, проповедничестве и храме - о церковно-богослужебном языке и

б/ о церковной дисциплине - по вопросу о постах и о внебогослужебном одеянии и волосах священнослужителей и постановление Соборного Совета: передать предложенные Собору настоящие доклады на разрешение Совещания епископов.

68. ПОСТАНОВЛЕНО: постановление Соборного Совета утвердить.

Делопроизводитель Н. Нумеров

ГАРФ ф. 3431, оп.1, д. 296, л. 3. Машинописный текст. Подпись-автограф.

Последнее, 170-е общее заседание, а на нем и закрытие 3-й сессии собора (а фактически и всего собора), состоялось 7 (20) сентября 1918 г. Вечером того же дня и 8 (21) сентября - в праздник Рождества Пресвятой Богородицы - соборяне молились в московских храмах.

Последнее заседание Совещания епископов состоялось на следующий день, 9 (22) сентября, для рассмотрения и утверждения документов последних общих заседаний собора. Проходившее в келиях Высокопетровского монастыря Совещание епископов, на котором председательствовал святейший патриарх Тихон18, заслушав по решению 163-го общего заседания собора от 30 августа (12 сентября) доклад "О церковно-богослужебном языке" соборного отдела "О богослужении, проповедничестве и храме" "постановило: доклад этот передать Высшему Церковному Управлению" .

ПОМЕСТНЫЙ СОБОР

Православной Всероссийской Церкви

Епископское Совещание

Секретарь

Сентября "10/23" дня 1918 г.

В Соборный Совет

Совещание Преосвященных Архипастырей, заслушав в заседании 9/22 Сентябрядоклад Отдела о богослужении, проповедничестве и храме - "о церковно-богослужебном языке", переданный Соборным Советом по определению Священного Собора от 30 Августа (12 Сентября) на разрешение Совещания Епископов и

б) выписку из определения Священного Собора от 7/20 сего Сентября по докладу - "об устройстве Пр. Церкви в Закавказье и на Кавказе,

П о с т а н о в и л о: "Доклад Отдела о богослужении, проповедничестве и храме" - , именно о церковно-богослужебном языке и определение Св. Собора от 7/20 сего Сентября об устройстве Пр. Церкви в Закавказье и на Кавказе передать Высшему Церковному Управлению". -

Секретарь, Серафим Епископ Старицкий19

ГАРФ ф. 3431, оп.1, д. 296, л. 4. Автограф на бланке Секретаря Поместного Собора.

На следующий день секретарь епископского Совещания представил этот протокол Соборному совету. По решению собора Соборный совет продлил свою работу на месяц после закрытия третьей сессии 7 (20) сентября для завершения работы собора. Он обрабатывал документы и материалы собора, готовил отчетные документы, совершал передачу их органам ВЦУ, прежде всего Св. синоду.

из протокола Соборного Совета Православной Российской Церкви, от 11/24 Сентября 1918 года за ј 126, ст. 10.

СЛУШАЛИ: Сообщение Секретаря Совещания Епископов о принятом сим Совещанием постановлении о передаче Высшему Церковному Управлению доклада Отдела о богослужении, проповедничестве и храме - о церковно-богослужебном языке и постановление Собора по вопросу об устройстве Православной Церкви в Закавказье и на Кавказе вообще.

ПОСТАНОВИЛИ: Сообщение принять к сведению

Означенные доклад о церковно-богослужебном языке и постановление Собора об устройстве Православной Церкви в Закавказье и на Кавказе вообще препроводить в Высшее Церковное Управление.

Сентября "11/24" дня 1918 года.

Делопроизводитель Н. Нумеров

ГАРФ ф. 3431, оп.1, д. 296, л. 5. Машинописный текст. Подпись-автограф.

Соборный совет подготовил доклад для передачи Высшему Церковному Управлению, в Синод.

СВЯЩЕННОМУ СИНОДУ

ПРАВОСЛАВНОЙ РОССИЙСКОЙ ЦЕРКВИ

Священным Собором Православной Российской Церкви 30 Августа /12 Сентября/ с. г. было утверждено постановление Соборного Совета о передаче на разрешение Совещания Епископов представленного Отделом о богослужении, проповедничестве и храме доклада "О церковно-богослужебном языке.

Совещание епископов, заслушав в заседании 9/22/ сентября с. г. означенный доклад, п о с т а н о в и л о: доклад этот передать Высшему Церковному Управлению.

Согласно сему постановлению Совета Епископов и во исполнение по сему предмету Предсоборного Совета, представляю означенный доклад о церковно-богослужебном языке на разрешение Высшего Церковного Управления.

Председательствующий на Соборе "Митрополит Арсений" 20

Секретарь "В. Шеин" 21

ГАРФ ф. 3431, оп.1, д. 296, л.7. Машинописный текст. Подписи-автографы.

Итак, документ был передан Собором Высшему Церковному Управлению. Передача доклада Высшему Церковному Управлению означала, что ВЦУ в этом вопросе должно им руководствоваться и по мере необходимости проводить его в жизнь (в определенном смысле он являлся документом, переданным законодательной властью власти исполнительной). Тем более, что когда над Собором нависла угроза насильственного закрытия, им было принято следующее постановление: "В случае создавшейся для Собора необходимости приостановить свои занятия ранее выполнения всех намеченных задач предоставить Высшему Церковному Управлению вводить выработанные Собором предначертания в жизнь по мере надобности полностью или в частях, повсеместно или в некоторых епархиях, с тем чтобы с возобновлением занятий Собора таковые предначертания были представлены на рассмотрение Собора" . Они были "... переданы на распоряжение в Высшее Церковное Управление, с предоставлением ему [права] вводить их в жизнь полностью или в частях, по его усмотрению" .

"На основании этого 23 мая (5 июня) 1918 года Соборным советом было постановлено "не рассмотренные Собором доклады отделов препроводить на благоусмотрение Высшего Церковного Управления". В число этих документов постановление "О церковно-богослужебном языке" не вошло. Постановление было принято Собором и Высшее Церковное Управление имело полное право осуществлять его", что оно и сделало .

Так, священник Василий Адаменко (иеромонах Феофан) 22 получил благословение Заместителя Местоблюстителя Патриаршего престола на совершение богослужения на русском языке.

Московская Патриархия

ЗАМЕСТИТЕЛЬ

патриаршего местоблюстителя

СПРАВКА

Настоящая выдана священнику Вас. Адаменко (ныне иеромонаху Феофану) в том, что на основании определения Патриархии от 10 апреля 1930 г. за ј 39, мною дано Ильинской общине г. Н-Новгорода (бывшей в руководстве у о. Адаменко) благословение совершать Богослужение на русском языке, "но с тем непременным условием, чтобы употребляемый у них текст богослужения был только переводом принятого нашей Православной Церковию богослужебного славянского текста без всяких произвольных вставок и изменений" (резолюция от 24 янв. 1932 г. п. 2). Сверх того, дано благословение на некоторые ставшие для них привычными, особенности богослужения, как-то: отверстие царских врат, чтение Св. Писания лицом к народу (как в греческой церкви) и, "в виде исключения, чтение тайных молитв во всеуслышание" (п. 3).

Руководствуясь примером покойного Святейшего Патриарха, я не нахожу препятствий к тому, чтобы Преосвященные Епархиальные Архиереи, если найдут полезным, разрешали иеромонаху Феофану (или другим) то же самое и каждый в своей епархии.

Заместитель Патриаршего

Местоблюстителя М.П.+ Сергий, М[итрополит]. Московский.

Управляющий делами

Патриаршего Священного Синода ~ Протоиерей Александр

"Сравнение этой справки с докладом Собору 1917-1918 годов "О церковно-богослужебном языке", - пишет современный исследователь этой проблемы А.Г. Кравецкий, - убеждает нас, что Митрополит Сергий действовал в соответствии с буквой соборного решения. Как мы помним, доклад "О церковно-богослужебном языке" был передан органам Высшего Церковного Управления. Заместитель Местоблюстителя имел полное право претворять его в жизнь" 23.

Решение собора, принятое в чрезвычайной обстановке, когда более сильно и ясно видятся подлинные церковные нужды, явилось глубоким и точным ответом церкви на вызов жизни. Это решение целиком отвечает духу, смыслу и даже букве кирилло-мефодиевской богослужебно-переводческой традиции. Вопрос языка, как вопрос литургический и пастырский, был решен церковью на путях подлинного Предания Церкви. Теперь с благодарностью Богу мы можем сказать, что промысел Божий до времени скрыл это решение, сохранив для нашего времени, спрятав в архиве от уничтожения все великие деяния, протоколы, определения, постановления, документы и материалы Священного Собора Православной Российской Церкви 1917-18 гг. Не пора ли делать из этого выводы?

Остается задать лишь еще один вопрос - как действовать сейчас, когда требуется возрождение полноты церковной жизни, отброшенной во всех своих областях на многие годы назад, разгромленной и разоренной дотла в период советской власти.

Да, ныне совершаемая попытка возрождения, увы, более напоминает оборачивание назад. И церковному сознанию, которому самому требуется возрождение и исцеление, все равно придется искать новые пути, использовать все возможности, хотя бы пока и связанные с возвращением назад - в евангельском смысле. Но этот путь будет подлинным, церковным и плодоносным только если станет движением, перефразируя выражение прот. Г. Флоровского, вперед, в том числе и к собору - к осмыслению тех вопросов, которые уже были решены соборным разумом и праведными трудами всей церкви. Примеры же того, как именно сейчас надо было бы разрешать восставшие вновь проблемы, как видим уже были показаны: на путях решений Московского собора 1917-18 гг.

Приложения

1. Еп. Авг. [Епископ Аксайский Августин (Гуляницкий)], По поводу издания "Учебного Октоиха" и "Учебного Часослова", ТКДА, ј11. Киев, 1888 г., с. 75-103.

2. Акты Святейшего Патриарха Тихона, М., 1994 г.

3. Сщмч. протопр. Александр Хотовицкий, "Православная община" ј 32, М., 1996 г., с. 53.

4. Свящ. Д. Ахматов. К вопросу о замене богослужебного церковно-славянского языка русским, "Миссионерское обозрение" ј 1, 1911, с. 13-29.

5. Митрополит Вениамин (Федченков). На рубеже двух эпох, М., 1994 г.

6. Е.Е. Голубинский о реформе в Русской церкви, "Православная община" ј 5 и 6, М., 1991 г., с. 33-44 и 62-69.

7. Иером. Дамаскин (Орловский). Мученики, исповедники и подвижники благочестия Российской Православной Церкви ХХ столетия, т. 1, Тверь, 1992 г. Мученики, исповедники и подвижники благочестия Русской Православной Церкви ХХ столетия, т. 2, Тверь, 1996 г.

8. Прот. Н. Доненко. Священномученик архиепископ Сергий (Зверев), Вестник РХД ј 177, Париж-Нью-Йорк-Москва, 1998 г,. с. 269-278.

9. Митрополит Евлогий. Путь моей жизни, М., 1994 г.

10. Свящ. Анатолий Жураковский. Материалы к житию, Париж, 1984 г.

11. Свящ. П. Ильинский. Вопрос о богослужении на Церковном Соборе, "Архангельские епархиальные ведомости", Архангельск, 1917-1918 гг., ј 23, с. 521-524, ј 24, с. 551-555, ј 4, с. 4, ј 5, с. 4, ј 7, с. 4, ј 8, с. 3, ј 10, с. 2-3, ј 11, с. 4.

12. Свящ. М. Козлов. По поводу практики использования "русифицированного" богослужебного текста в храме Сретения Владимирской иконы Божией Матери, "Информационный бюллетень МАИРСК", выпуск 28-29, М., 1996 г.

13. Х. Колман. Ересь и сектантство: IV Всероссийский миссионерский съезд и проблема культурного влияния в России после 1905 г., "Православная община" ј 31, М., 1996, с. 18-27.

14. А.Г. Кравецкий. Дискуссии о церковнославянском языке, Славяноведение ј 3, М., 1993, с. 116-135.

15. А.Г. Кравецкий. Календарно-богослужебная комиссия. "Ученые записки", вып. 2. М., Российский православный университет св. Апостола Иоанна Богослова, 1996 г., с. 171-209.

16. А.Г. Кравецкий. Проблема богослужебного языка на Соборе 1917-1918 годов и в последующие десятилетия, ЖМП ј2, М., 1994 г., с. 68-87.

17. А.Г. Кравецкий. Проблемы Типикона на Поместном Соборе, "Ученые записки", вып. 1. М., Российский православный университет св. Апостола Иоанна Богослова, 1995 г., с. 58-90.

18. А.П. Лебедев. Духовенство древней Вселенской Церкви, СПб., 1997 г.

19. Отзывы епархиальных архиереев по вопросу о церковной реформе. В 3-х частях, Спб., 1906 г.

20. Письма Московского митрополита Филарета к покойному архиепископу Тверскому Алексию, М., 1883 г.

21. Свящ. Н. Пономарев. О церковно-богослужебом языке, "Самарские епархиальные ведомости" ј 23, Самара, 1912 г., с. 692-696.

22. С.Г. Рункевич. Священный Собор Православной Российской Церкви в Москве 1917-1918 годов, "Богословские труды" ј 34, М., 1998 г., с. 193-199.

23. Свод мнений епархиальных архиереев [по вопросу о церковной реформе], СПб, 1906-7, РГИА, ф.797, оп. 96, ј 203.

24. Священный Собор Православной Российской Церкви. Из материалов отдела о богослужении, проповедничестве и храме, "Богословские труды" ј34, М., 1998 г., с. 202-388.

25. И.К. Смолич. История русской церкви. В 2-х частях, М., 1997 г.

26. Б.И. Сове. Проблема исправления богослужебных книг в России в XIX-XX веках, "Богословские труды" ј 5, М., 1970, с. 25-68.

27. Феофан. Душеполезное чтение ј10. М., 1896 г., ч. III. с. 462-463.

28. Свт. Феофан Затворник. Творения иже во святых отца нашего Феофана Затворника. Собрание писем, т. I-VIII, М., 1994 г.

29. Прот. Г. Флоровский. Пути русского богословия, Вильнюс, 1991 г.

30. Прот. С. Четвериков. Молдавский старец Паисий Величковский, Париж, 1988 г.

31. И.А. Чистович. История перевода Библии на русский язык, М., 1997 г.

32. М.В. Шкаровский. Русская православная церковь и Советское государство в 1943-1964 годах, Спб., 1995 г.

1 Миссионер, активный участник работы подотдела о церковно-богослужебном языке соборного отдела "О богослужении, проповедничестве и храме". Приговорен к расстрелу, но умер в тюрьме "от истощения" в 1932 г.

2 Статья представляет собою серию из 8-ми репортажей с собора - с его 1-й сессии. Напечатан полный отчет о работе подотдела о церковно-богослужебном языке, доведенный до конца в 6-м репортаже, с которого же начинается обзор работы подотдела о богослужебном Уставе. Важнейший источник для изучения работы подотдела о церковно-богослужебном языке.

3 В "Отзывах епархиальных архиереев по вопросу о церковной реформе" епископ Стефан предстает как один из наиболее авторитетных архиереев, специалистом по каноническим вопросам, автором проекта о церковном суде.

4 Можно сказать, что с этого времени литургические переводы начали становиться общецерковным делом - сотни переводчиков вносили свой вклад в нашу традицию. Для примера отметим хотя бы основную часть того, что сделал один переводчик - будущий протопресвитер Михаил Измайлович Богословский, настоятель московского кремлевского Успенского собора, доктор богословия. Он перевел канон св. Андрея Критского - опубликован в 36-м году, каноны Космы Маюмского на Воздвижение - 31-й год, на Рождество Христово - 31-й год, на Богоявление - 32-й год, на Сретение - 37-й год, в неделю цветоносную - 34-й год; в великий четверг - 35-й год; трипеснец утрени великого пятка - 36-й; богослужение великой субботы - 36-й год; каноны Иоанна Дамаскина на Рождество Христово - 31-й год; на Богоявление - 32-й год; на Пятидесятницу - 31-й год; на Успение - 36-й год; каноны преподобного Феофана, митрополита Никейского, на Благовещение - 33-й год; антифоны степенны всех восьми гласов - 37-й год и так далее .

5 В 1909 г. инспектор Симбирского епархиального женского училища свящ. Дмитрий Ахматов (расстрелян в 1938 г.) писал: "При решении вопроса нашей темы в утвердительном смысле мы не хотим окончательно порывать связи с языком славянским. Руководящим основанием при изменении нашего богослужебного языка и должно быть именно это последнее условие. Оставаясь на почве славянского наречия, можно будет сохранить и русский язык в его неповрежденной первоначальной чистоте от иноземных влияний и засорений всякими неологизмами. Между тем многие стоят только за изменение и упрощение славянского текста, а не за полный перевод на русский язык. "На всероссийском соборе архипастырей и учителей церковных лежит обязанность обновить и оживить язык Божия слова и богослужения церковного с неприкосновенным сохранением от веков присущего ему священнолепного величия и силы, но обновить и оживить до такой степени, чтобы он мог стать живым (хотя и не разговорным) языком всего церковного Русского народа" ["Русь", 1882 г., ј 47]. Так высказываются и все наши епархиальные епископы в своих отзывах по вопросу о церковной реформе (Церк. Вед. 1906 г.). Но не лучше ли прямо без обиняков называть вещи своими именами? Все эти выражения - "обновить и оживить до такой степени, чтобы он (слав. яз.) мог стать живым языком", "исправить славянский текст богосл. книг и устранить его неудобовразумительность", "сделать новославянский перевод" и подобные - не суть ли просто синонимы замены славянского языка русским на началах, только что нами указанных?" .

6 "Могущественным средством воздействия пастыря на пасомых является богослужение православной Церкви. Наше богослужение имеет религиозно-нравственное и воспитательное значение. Оно будет вполне достигать своей цели, когда будет совершаться на языке понятном для всех, т.е. на родном русском языке. Священное писание говорит: "пойте Богу разумно". Апостолы проповедывали на всех языках и на всех языках молились с верующими. У нас в России есть литургии на языке латышском, зырянском, мордовском, но нет богослужения на своем родном наречии. Сектанты некоторых совращают и потому, что их простое, понятное богослужение совершается по-русски. Храм для православного человека должен быть школой, а богослужение, совершаемое в нем - отдельными уроками христианской жизни, так как здесь человек научается жить, здесь он узнает не только что он должен делать, но и что думать, что чувствовать.

Что сказать о школе, в которой ведется обучение на непонятном для учащихся языке? Всякий здравомыслящий человек скажет, что такая школа для ученика принесет очень мало пользы, что такая школа не может иметь большого влияния на своих питомцев.

Православная церковь в России в этом отношении находится в положении худшем, чем все другие народные школы: везде, во всех школах, обучение ведется на общеупотребительном наречии; только в церкви богослужение совершается на малопонятном, а для многих и совершенно непонятном славянском языке. Будучи великолепным по своему содержанию, оно остается непонятным, а вследствие этого - и без желательного влияния на простой народ. Поэтому полезно было бы славянский язык в церковном богослужении заменить русским. Такая замена даст для очень многих великое счастье участвовать в богослужении часто не одним только стоянием в храме, но участвовать разумно. Испытавши же в храме несколько минут неземного блаженства, человек едва ли решится оставить православие и перейти в сектантство. Можно русский язык ввести в употребление постепенно. Пусть сначала богослужение на русском языке совершается изредко, как оно совершается, например, на греческом языке, Во всяком случае, от такого совершения богослужения опасности нет. Со временем оно будет все более и более учащаться. Начинать употребление в богослужении русского языка нужно с городов и, вообще, с тех мест, где народ более развит, более сочувствует этому. Это имеет удобство в том отношении, что в городах и, вообще, в более населенных местах всегда имеется несколько храмов, и не желающие присутствовать при богослужении на русском языке будут иметь возможность присутствовать при богослужении на славянском языке. А пока русский язык в богослужение вводится в одном месте, к нему привыкнет и само пожелает завести у себя население и других мест. Не нужно и священников принуждать совершать богослужение на том или ином языке: ведь в одних местах эту реформу можно ввести без всякой опасности теперь же, в других необходимо подождать. Нужно представить это на благоусмотрение местных епископов и приходских пастырей. Пусть от прихода зависит заменить славянский язык русским или же до времени оставить славянское богослужение. Постепенность в этом деле нужна даже для самих священников и, вообще, людей интеллигентных, которые понимают действительное значение русского и славянского языка в богослужении. Даже для них сразу перейти на русский язык было бы тяжело и неприятно. Ведь на русском языке молиться мы как будто не умеем и, с другой стороны, так привыкли при молитве употреблять славянский язык, что, может быть, за первой службой на другом языке не сумеем воодушевиться, как это бывает за славянской службой. Может быть, за первым богослужением на русском языке мы не получим удовлетворения своей душе, потому что дело это для нас ново, нужно к нему привыкнуть исподволь. Поэтому на первых порах нужно, чтобы о совершении богослужения на русском языке прихожане знали, и нужно по мере возможности приготовить их к тому пастырским словом. На основании всего сказанного мы думаем: следовало бы вопрос о богослужении на русском языке поставить на очередь в нашей церковной жизни и разных мероприятиях к ее усовершенствованию" (Часть I, 335-336)" .

7 Так, например, на IV Всероссийском миссионерском съезде в Киеве под председательством архиепископа Волынского Антония (Храповицкого) (.1936) 25 июля 1908 года была принята резолюция по докладу организационной комиссии "о неотложной нужде исправлений в церковном богослужении", о желательности "нового перевода церковно-богослужебных книг на упрощенный, более близкий к русской речи, славянский язык" . А ведь это был самый охранительно настроенный съезд предреволюционного времени. (Вспомним лишь слова о нем и его участниках кн. Е.Н. Трубецкого: "Съезд засвидетельствовал свой антихристианский, антирелигиозный характер целым рядом замечательных постановлений. Начать с того, что в борьбе за православие он поставил на первый план так называемые наружные, т.е. попросту говоря, чисто полицейские меры... Чтобы восстановить истинное значение Дома Божия, следует прежде всего изгнать оттуда миссионеров" ).

Интересно, что на Соборе 1917-18 гг. Антоний, теперь митрополит Харьковский, один из наиболее консервативных иерархов того времени, предлагал переводить на русский язык литургические тексты для проповеди за богослужением - "возьми служебник и переводи его по-русски" .

8 Орган Собора, обсуждающий "каждое, принятое общим собранием Членов Собора, правилодательное или основоположное постановление с точки зрения соответствия его Слову Божию, догматам, канонам и преданию Церкви" (Устав собора, п. 64) [Деяния Священного Собора Православной Российской Церкви 1917-1918 гг. Т. 1. М., 1994 (Репринт). с. 43].

9 Другим важнейшим источником являются материалы работы подотдела "О церковно-богослужебном языке", опубликованные А.Г. Кравецким .

10 Он считал, что "церковнославянский язык выразительнее русского" и "народ любит славянский язык, и его замена произведет соблазн, раскол", а для понимания предложил "продолжать умелое исправление", "перевести кое-что на русский язык для личного употребления" и обучать детей и взрослых церковнославянскому языку .

11 Патриарх Сергий на всем протяжении своего сорокопятилетнего архиерейского служения показал себя ревностным сторонником местной соборности в вопросе о языке богослужения. Еще в 1905 г. он председательствовал на собрании финляндского духовенства в г. Сердоболь (Сортавала), которое приняло резолюцию ходатайствовать о предоставлении права читать на литургии вслух евхаристическую молитву (кстати, считал не лишним "читать гласно некоторые тайные молитвы" и свт. Тихон в своем отзыве) .

В то же время владыка Сергий писал в своем отзыве: "Необходимо на предстоящем Соборе обсудить вопрос об упрощении богослужебного славянского языка и о предоставлении права, где того пожелает приход, совершать богослужение на родном языке" .

Тот же вопрос ставил он в 1906 г. перед Предсоборным присутствием. Но совещание не стало тогда его рассматривать "ввиду важности и сложности", предполагая к нему вернуться после общего преобразования церковного управления . Также преосвященный Сергий был десять предреволюционных лет председателем и душой синодальной Комиссии по исправлению богослужебных книг.

Несомненно, выступление председателя Предсоборного совета на заседании в поддержку этого не могло не повлиять на принятие окончательных тезисов, в том числе и такого (п. 3): "Заявление какого-либо прихода о желании слушать богослужение на русском или украинском языках в меру возможности подлежит удовлетворению" . Этот тезис владыки Сергия и стал основой для соответствующего решения собора (п. 5) .

После революции митрополит Сергий осуществил его в жизни, благословив и поддержав труды нижегородской Ильинской общины, находящейся под руководством о. Василия (Феофана) Адаменко - служение Богу на современном "русском языке... отверстие царских врат, чтение Св. Писания лицом к народу..., чтение тайных молитв во всеуслышание" . Сергий руководствовался в этом также определениями Патриархии и "примером покойного Святейшего Патриарха" Тихона, который давал подобные благословения, например, киевскому архимандриту Спиридону (Кислякову) - известному сибирскому миссионеру, и московскому священнику Иоанну Борисову .

Святитель поддерживал о. Феофана потому, что ясно видел сложившуюся церковную ситуацию. Он считал, что в новой ситуации необходимо искать новые пути жизни церкви, и поэтому нужны новые пастырские поиски и подходы. Нельзя принимать позицию тех, кто отказываясь признать изменившиеся обстоятельства, предпочитает ждать восстановления святой Руси и готов бороться, даже умереть за это, но не хочет учиться жить в новых условиях (об этом говорил и св. патриарх Тихон в своей известной петроградской речи), не хочет ничего менять в своих действиях. Митр. Сергий писал: "Не хочу оставаться с ними при "святой Руси", хочу устраивать для Церкви возможность жизни при новых условиях, пожалуй, еще не повторявшихся в истории... Страница со святой Русью уже перевернута, и будет безумием и с нашей стороны отрицать это и убеждать себя и других, что мы можем продолжать ее читать, и теперь это было бы отрицанием факта, т. е. нежеланием подчиниться свершившейся воле Божией... Сам Святейший Патриарх Тихон... понял всю бесцельность ставить Церковь поперек течения истории и нам указал этот путь...

Младшие неизбежно вовлечены будут в новую жизнь, неужели же вместе с этим придется уходить из церкви. Это было бы величайшим грехом с нашей стороны" . Митрополит Сергий считал, как указал иером. Дамаскин (Орловский), что "через десяток-другой лет вырастет поколение, для которого Православная Церковь с ее церковно-славянским языком, древним богослужением будет выглядеть музейной реликвией" .

Когда же о. Феофан был арестован, то святитель предпринимал попытки вызволить его из застенков . Последний раз патриарх Сергий пытался это сделать уже в последние месяцы своей жизни, 27 октября 1943 года подав Заявление с просьбой об амнистии лицам, которых он "желал бы привлечь к церковной работе под моим ведением". К Заявлению был приложен список - 24 архиерея, архимандрит Афанасий (Егоров) - видимо, келейник патриарха - и о. Адаменко. Патриарх не знал, что 25 из них уже расстреляны .

12 Так, крупнейший египтолог профессор Б.А. Тураев, "отметив культурные заслуги славянского языка, высказался за необходимость перевода книг на русский язык; в монастырях и кафедральных соборах предлагал сохранить славянский язык. Профессор выражал надежду, что "для перевода великая Россия даст поэта"".

Выдающийся миссионер Д.И. Боголюбов (1869?-1953), впоследствии исповедник, профессор МДА, "разделяя ораторов на эстетов и народников, видел в преклонении пред славянским языком проявление, голос эстетического чувства, веление сердца. Народ говорит: священно, а ничего не понимаю. Он нуждается в богослужении на понятном языке, везде издания с подстрочными объяснениями распространяются успешно"

13 "Окончательный вывод: мысль о необходимости замены Богослужебного языка русским должна быть отвергнута, основные части богослужения должны остаться на славянском языке. Но текст должен быть исправлен: темные выражения должны быть заменены новыми понятными; неправильности перевода должны быть исправлены; могут быть стилистические исправления. Можно, по примеру римской церкви, внести в Богослужение дополнительные части, - напр. канты св. Дмитрия Ростовского, с молитвами светской музыки, или стихотворения из "Лепты", или стихотворения А. Толстого (стихиры И. Дамаскина). Можно эти гимны петь на внебогослужебных беседах.

Евангелие нужно читать нерушимо на славянском языке как текст Кирилла и Мефодия, но вместе с этим можно читать и по-русски, где есть диакон. Паремии можно по-русски, кафизмы читать - одну по-славянски, другую по-русски. Рекомендуется перевод псалтири Юнгерова, этот перевод лучше перевода еп. Порфирия, в котором много выражений вульгарных. Библию для богослужения нужно перевести на русский язык с перевода 70-ти, оставляя некоторые славянские выражения без перевода (напр. "отложенная"), но со святоотеческими толкованиями" ["Архангельские епархиальные ведомости" ј 4, 1918 г., с. 4, ј 5, 1918 г., с. 4].

14 Епископ Сильвестр считал, что "церковнославянский язык - язык священный, как санскритский, греческий и латинский" .

15 Где проходил водораздел в воззрениях членов собора по нашему вопросу? По существу - не в вопросе о достоинстве славянского перевода, а в ответе на вопрос о горячести и неотложности самой проблемы, как пастырской нужды церкви. Если признать последнее, тогда вторичны все остальные вопросы и все остальное решаемо.

16 Он на соборе "отрицал привязанность старообрядцев к непонятному (от понятного и разумного они не открещиваются) и утверждал, что многие из старообрядцев не станут спорить из-за перевода книг. Употребление перевода, чуждого вульгарности, он предполагал дозволять желающим приходам" .

17 Важно помнить то, что этот вопрос исключительно пастырский, полностью входящий в компетенцию правящего архиерея. В вероучительном и каноническом смысле документ не содержит ничего нового. Он лишь дает возможность церковному управлению лучше ориентироваться в этой проблеме, дает рекомендации и лучшие пути действования в этой конкретной ситуации. Поэтому Соборный совет - руководящий орган собора - и предложил собору на общем заседании вынести постановление о передаче документа сразу на разрешение епископского совещания.

Но есть еще причины этому. Во-первых, экономия времени в связи с большим остающимся объемом неотложной работы и реальной ежедневной опасностью насильственного закрытия собора. Также и сам вопрос был болезненным для многих участников на соборе. И поэтому постатейное обсуждение его на общем заседании несколькими стами участников могло привести к нежелательному накалу эмоций. Этого не следовало допускать, к тому же вся аргументация и за и против была известна и обсуждение могло двигаться по замкнутому кругу. Последнее уже случалось во время обсуждения этого вопроса в подотделе и отделе, когда некоторые участники выступали по несколько раз с одной и той же аргументацией, и поэтому прения были прекращены, так как "добавить к сказанному ранее нечего" .

18 Свт. Тихон писал в своем отзыве: "Для русской Церкви важно иметь новый славянский перевод богослужебных книг (теперешний устарел и во многих местах неправильный), чем можно будет предупредить требование иных служить на русском обиходном языке" . Почему же он, выступая за новый перевод, был против обиходного русского языка?

У святителя совсем не было предубеждения против необходимости преобразований - его действия определялись прежде всего пастырскими нуждами церкви. Свт. Тихон, обладавший редким чувством меры и избегавший крайностей, был близок к церковному народу, как очень немногие из дореволюционных архиереев. И может быть потому, что святитель прекрасно знал народную жизнь и нужды, он думал, что резкий разрыв стилевого единства с существующим богослужебным славянским языком может в ряде случаев отрицательно сказаться на пастырской деятельности. А русский необиходный, литургический язык, чтобы соответствовать своему назначению еще должен "обкатываться", сохраняя определенное стилевое единство со славянским.

Очень важна деятельность свт. Тихона, Патриарха Всероссийского по переводу богослужебных книг на английский язык, которая началась еще когда он был Алеутским (и Северо-Американским) архиереем (в 1898-1907 гг.) и закончилась незадолго до его смерти. Свт. Тихон благословил делать перевод американской женщине - члену епископальной церкви, замечательному филологу и писателю Изабель Флоренс Хэпгуд. Первое издание "Служебника Св. Православной Кафолической Апостольской Церкви" (который потом многократно переиздавался), составителем и переводчиком которого она была, вышло в 1906 году по благословению архиепископа Тихона при поддержке Синода и государственной власти. Ко второму изданию, вышедшему по патриаршему благословению при финансовой поддержке YMКА, святитель в 1921 году написал теплое благодарственное послание руководителю YМКА д-ру Джону Р. Мотту .

19 Будущий священномученик митрополит Казанский Серафим (Александров), виднейший сторонник и помощник св. патриарха Тихона, а затем и митрополита Сергия (Страгородского). Расстрелян в 1937 г. Из вдовых протоиереев, миссионер. О его отношении к проблеме богослужебного языка писал сельский священник Николай Пономарев, 8 сентября 1911 года получивший благословение своего архиерея, епископа Самарского Константина (Булычева), на богослужение на русском языке . "На пастырском собрании в Самаре, кажется в третьем годе, был поставлен вопрос: "о причинах неверия и безбожия". Глубокий знаток миссии Епархиальный миссионер Александров, в числе других причин, ведущих к неверию и безбожию, поставил и церковно-славянский богослужебный язык, как затемняющий богослужение и не удовлетворяющий религиозному сознанию народа".

20 Документ подписан митр. Новгородским Арсением (Стадницким). Председателем собора был избран митр. Московский Тихон (Белавин), впоследствии патриарх. При избрании он сказал, что основное время будет, как правящий архиерей, уделять приходской жизни своей, московской епархии. И действительно, святитель почти ежедневно принимал народ, и за несколько лет своего патриаршества служил в московских храмах более 800 раз. Митр. Новгородский Арсений, избранный товарищем (заместителем) председателя, по необходимости председательствовал на большинстве общих заседаний собора. "Первое время после интронизации Патриарх на Соборе не появлялся. Председательствовал митрополит Арсений, который и провел Собор до конца его существования" .

21 Секретарем собора был избран Василий Павлович Шеин (1866-1922), сенатор, член IV Думы, будущий священномученик. Архимандрит Сергий (Шеин) расстрелян вместе со священномучеником митрополитом Петроградским Вениамином.

22 "Ревностный проповедник, миссионер, сторонник церковных реформ, переведший богослужебные книги на русский язык, твердо верный Патриаршей церкви, аскет и подвижник" (1884-1937) . Расстрелян в Карагандинском лагере вместе со священномучеником архиепископом Сергием (Зверевым).

23 Известна точка зрения членов собора, впоследствии прошедших лагеря архиереев, одно время непоминающих митрополита Сергия или до этого близких к даниловской оппозиции. Это архиепископы Гурий (Степанов) и Стефан (Знамировский), и епископ Афанасий (Сахаров).

Архиепископ Иркутский Гурий -- до собора известный миссионер, инспектор КазДА. В 30-е годы находился в заключении в Чердынском лагере вместе с иеромонахом Феофаном (Адаменко) и переводил с ним богослужебные тексты на русский язык для практического использования. Расстрелян в 1938 году .

Архиепископ Вологодский Стефан, до собора инспектор Пермской семинарии, был активным участником работы подотдела о богослужебном языке и одним из авторов текста окончательного варианта этого соборного документа. Он "признавал необходимым взяться за великое дело исправления и перевода богослужебных книг сведущими и готовыми на этот великий святой подвиг людьми. Если Собор по каким-либо причинам не допустит совершения богослужения на русском языке, то желательно и полезново всяком случае частное распространение богослужебных книг на русском языке "для ознакомления верующих с содержанием церковных молитв". Насильственного введения не должно быть, а только по желанию". Расстрелян в 1941(?) году .

Скажем еще и о епископе Ковровском Афанасии (Сахарове). Ему, "выдающемуся литургисту, человеку глубоко церковному, большому стороннику поновления переводов и даже перевода богослужебных текстов на русский язык" (как вспоминал о нем проф. МДА Д.П. Огицкий) была близка эта проблема. В одном своем официальном докладе священноначалию он писал: "Вопрос об исправлении наших богослужебных книг я считаю настоятельно необходимым и неотложным. Поэтому я с давних пор занимался исправлением в принадлежащих мне книгах в предположении, что, может быть, когда-либо в будущем мои исправления пригодятся Церкви Божией. Свои исправления я делал в том плане, в каком действовал и митрополит Московский Филарет, который в одном случае по поводу бывшей у него в руках, приготовлявшейся к печати службы писал наместнику Лавры архим. Антонию: "В службе мне хотелось соединить славянский род речи с ясностью. Поэтому я иногда переменял порядок слов и некоторые слова употреблял несколько новые, вместо более древних, темных или обоюдных для нашего понятия" .


Страница сгенерирована за 0.11 секунд!

I. Поместный Собор Русской Православной Церкви 1917–1918

Поместный Собор Русской Православной Церкви, состоявшийся в 1917-1918 годах, совпал с революционным процессом в России, с установлением нового государственного строя. На Собор призваны были Святейший Синод и Предсоборный Совет в полном составе, все епархиальные архиереи, а также по два клирика и по три мирянина от епархий, протопресвитеры Успенского собора и военного духовенства, наместники четырех лавр и настоятели Соловецкого и Валаамского монастырей, Саровской и Оптиной пустыни, представители от монашествующих, единоверцев, военного духовенства, воинов действующей армии, от духовных академий, Академии Наук, университетов, Государственного Совета и Государственной Думы. Среди 564 членов Собора было 80 архиереев, 129 пресвитеров, 10 диаконов, 26 псаломщиков, 20 монашествующих (архимандритов, игуменов и иеромонахов) и 299 мирян. В деяниях Собора участвовали представители единоверных православных Церквей: епископ Никодим (от Румынской) и архимандрит Михаил (от Сербской).

Широкое представительство на Соборе пресвитеров и мирян было связано с тем обстоятельством, что он явился исполнением двухвековых чаяний православного русского народа, его устремлений к возрождению соборности. Но Устав Собора предусматривал особую ответственность епископата за судьбу Церкви. Вопросы догматического и канонического характера после их рассмотрения полнотой Собора подлежали утверждению на совещании епископов.

Поместный Собор открылся в Успенском соборе Кремля в день его храмового праздника - 15 (28) августа. Торжественную литургию совершил митрополит Киевский Владимир в сослужении митрополитов Петроградского Вениамина и Тифлисского Платона.

После пения Символа веры члены Собора поклонились мощам Московских святителей и в преднесении кремлевских святынь вышли на Красную площадь, куда уже крестными ходами стекалась вся православная Москва. На площади было совершено молебное пение.

Первое заседание Собора состоялось 16 (29) августа в храме Христа Спасителя после литургии, совершенной здесь митрополитом Московским Тихоном. Целый день оглашались приветствия Собору. Деловые заседания начались в третий день деяний Собора в Московском епархиальном доме. Открывая первое рабочее заседание Собора, митрополит Владимир произнес напутственное слово: «Мы все желаем успеха Собору, и для этого успеха есть основания. Здесь, на Соборе представлены духовное благочестие, христианская добродетель и высокая ученость. Но есть нечто, возбуждающее опасения. Это - недостаток в нас единомыслия… Поэтому я напомню Апостольский призыв к единомыслию. Слова Апостола „будьте единомысленны между собою“ имеют великое значение и относятся ко всем народам, ко всем временам. В настоящее время разномыслие сказывается у нас особенно сильно, оно стало основополагающим принципом жизни… Разномыслие расшатывает устои семейной жизни, школы, под его влиянием многие отошли от Церкви… Православная Церковь молится о единении и призывает едиными усты и единым сердцем исповедать Господа. Наша Православная Церковь устроена „на основании апостол и пророк, сущу краеугольну самому Иисусу Христу. Это скала, о которую разобьются всякие волны“».

Своим Почетным Председателем Собор утвердил святого митрополита Киевского Владимира. Председателем Собора был избран святой митрополит Тихон. Составлен был Соборный Совет, в который вошли Председатель Собора и его заместители архиепископы Новгородский Арсений (Стадницкий) и Харьковский Антоний (Храповицкий), протопресвитеры Н. А. Любимов и Г. И. Шавельский, князь Е. Н. Трубецкой и Председатель Государственного Совета М. В. Родзянко, которого в феврале 1918 года сменил А. Д. Самарин. Секретарем Собора был утвержден В. П. Шеин (впоследствии архимандрит Сергий). Членами Соборного Совета избраны были также митрополит Тифлисский Платон, протоиерей А. П. Рождественский и профессор П. П. Кудрявцев.

После избрания и поставления Патриарха на большинстве соборных заседаний председательствовал Преосвященный Новгородский Арсений, возведенный в сан митрополита. В трудном деле руководства соборными деяниями, которые часто приобретали неспокойный характер, он обнаружил и твердую властность, и мудрую гибкость.

Собор открылся в дни, когда Временное правительство агонизировало, теряя контроль не только над страной, но и над разваливающейся армией. Солдаты толпами бежали с фронта, убивая офицеров, учиняя беспорядки и грабежи, наводя страх на мирных жителей, в то время как Кайзеровские войска стремительно двигались вглубь России. 24 августа (6 сентября), по предложению протопресвитера армии и флота, Собор обратился к бойцам с призывом образумиться и продолжать исполнять свой воинский долг. «С болью душевной, с тяжкой скорбью, - говорилось в воззвании, - Собор взирает на самое страшное, что в последнее время выросло во всей народной жизни и особенно в армии, что принесло и грозит еще принести Отечеству и Церкви неисчислимые беды. В сердце русского человека стал затуманиваться светлый образ Христов, начал гаснуть огонь веры православной, начало слабеть стремление к подвигу во имя Христа… Непроглядная тьма окутала Русскую землю, и стала гибнуть великая могучая Святая Русь… Обманутые врагами и предателями, изменой долгу и присяге, убийствами своих же братии, грабежами и насилиями запятнавшие свое высокое священное звание воина, молим вас, - опомнитесь! Загляните в глубину своей души, и ваша… совесть, совесть русского человека, христианина, гражданина, может быть, скажет вам, как далеко вы ушли по ужасному, преступнейшему пути, какие зияюшие, неисцелимые раны наносите вы Родине–матери своей».

Собор образовал 22 отдела, которые готовили доклады и проекты определений, выносившиеся на заседания. Важнейшими отделами были Уставный, Высшего Церковного управления, епархиального управления, благоустроения приходов, правового положения Церкви в государстве. Большинство отделов возглавили архиереи.

11 октября 1917 года Председатель отдела Высшего Церковного Управления епископ Астраханский Митрофан выступил на пленарном заседании с докладом, который открывал главное событие в деяниях Собора - восстановление Патриаршества. Предсоборный Совет в своем проекте устройства Высшего Церковного Управления не предусматривал Первосвятительского сана. При открытии Собора лишь немногие из его членов, главным образом монашествующие, были убежденными поборниками восстановления Патриаршества. Тем не менее, когда вопрос о Первом епископе был поставлен в отделе Высшего Церковного Управления, он встретил широкую поддержку. Мысль о восстановлении Патриаршества с каждым заседанием отдела приобретала все больше приверженцев. На 7–ом заседании отдел решает не медлить с этим важным вопросом и предложить Собору восстановить Первосвятительский Престол.

Обосновывая это предложение, епископ Митрофан напомнил в своем докладе, что Патриаршество стало известно на Руси со времени ее Крещения, ибо в первые столетия своей истории Русская Церковь пребывала в юрисдикции Константинопольского Патриарха. Упразднение Патриаршества Петром I явилось нарушением святых канонов. Русская Церковь лишилась своего главы. Но мысль о Патриаршестве не переставала теплиться в сознании русских людей как «золотая мечта». «Во все опасные моменты русской жизни, - сказал епископ Митрофан, - когда кормило церковное начинало крениться, мысль о Патриархе воскресала с особой силой… Время повелительно требует подвига, дерзновения, и народ желает видеть во главе жизни Церкви живую личность, которая собрала бы живые народные силы». 34–е Апостольское правило и 9–е правило Антиохийского Собора повелительно требуют, чтобы в каждом народе был Первый епископ.

Вопрос о восстановлении Патриаршества на пленарных заседаниях Собора обсуждался с необычайной остротой. Голоса противников Патриаршества, вначале напористые и упрямые, в конце дискуссии звучали диссонансом, нарушая почти полное единомыслие Собора.

Главным аргументом сторонников сохранения синодальной системы было опасение, что учреждение Патриаршества может сковать соборное начало в жизни Церкви. Повторяя софизмы архиепископа Феофана (Прокоповича), князь А. Г. Чаадаев говорил о преимуществах «коллегии», которая может соединять в себе различные дарования и таланты в отличие от единоличной власти. «Соборность не уживается с единовластием, единовластие несовместимо с соборностью», - настаивал профессор Б. В. Титлинов вопреки бесспорному историческому факту: с упразднением Патриаршества перестали созываться и Поместные Соборы. Протоиерей Н. В. Цветков выставил против Патриаршества мнимо догматический довод: оно, мол, образует средостение между верующим народом и Христом. В. Г. Рубцов выступил против Патриаршества, потому что оно нелиберально: «Нам нужно уравняться с народами Европы… Не будем возвращать деспотизм, не повторим XVII века, а XX век говорит о полноте соборности, чтобы народ не уступил своих прав какой-то главе». Здесь налицо подмена церковно–канонической логики поверхностной политической схемой.

В выступлениях сторонников восстановления Патриаршества, кроме канонических принципов, в качестве одного из наиболее весомых доводов приводилась сама история Церкви. В речи И. Н. Сперанского была показана глубокая внутренняя связь между существованием Первосвятительского престола и духовным ликом допетровской Руси: «Пока у нас на Святой Руси был верховный пастырь…, наша Православная Церковь была совестью государства… Забывались заветы Христовы, и Церковь в лице Патриарха дерзновенно поднимала свой голос, кто бы ни были нарушители… В Москве идет расправа со стрельцами. Патриарх Адриан - последний русский Патриарх, слабенький, старенький…, берет на себя дерзновение… „печаловаться“, ходатайствовать за осужденных».

Многие ораторы говорили об упразднении Патриаршества как о бедствии для Церкви, но мудрее всех сказал об этом архимандрит Илларион (Троицкий): «Зовут Москву сердцем России. Но где же в Москве бьется русское сердце? На бирже? В торговых рядах? На Кузнецком мосту? Оно бьется, конечно, в Кремле. Но где в Кремле? В Окружном суде? Или в солдатских казармах? Нет, в Успенском соборе. Там, у переднего правого столпа должно биться русское православное сердце. Орел петровского, на западный образец устроенного, самодержавия выклевал это русское православное сердце, святотатственная рука нечестивого Петра свела Первосвятителя Российского с его векового места в Успенском соборе. Поместный Собор Церкви Российской от Бога данной ему властью поставит снова Московского Патриарха на его законное неотъемлемое место».

Ревнители Патриаршества напомнили о государственной разрухе, переживаемой страной при Временном правительстве, о печальном состоянии народного религиозного сознания. По словам архимандрита Матфея, «последние события свидетельствуют об удалении от Бога не только интеллигенции, но и низших слоев…, и нет влиятельной силы, которая остановила бы это явление, нет страха, совести, нет первого епископа во главе русского народа… Посему немедля мы должны избрать духоносного стража нашей совести, нашего духовного вождя -Святейшего Патриарха, за которым и пойдем ко Христу».

В ходе соборного обсуждения мысль о восстановлении сана Первоиерарха была освещена со всех сторон и предстала перед членами Собора как повелительное требование канонов, как исполнение вековых народных чаяний, как живая потребность времени.

28 октября (10 ноября) прения были прекращены. Поместный Собор большинством голосов вынес историческое постановление:

1. «В Православной Российской Церкви высшая власть - законодательная, административная, судебная и контролирующая - принадлежит Поместному Собору, периодически, в определенные сроки созываемому, в составе епископов, клириков и мирян.

2. Восстанавливается Патриаршество, и управление церковное возглавляется Патриархом.

3. Патриарх является первым между равными ему епископами.

4. Патриарх вместе с органами церковного управления подотчетен Собору».

Опираясь на исторические прецеденты, Соборный Совет предложил процедуру избрания Патриарха: при первом туре голосования соборяне подают записки с именем предлагаемого ими кандидата в Патриархи. Если один из кандидатов получит абсолютное большинство голосов, он считается избранным. Если же ни один из кандидатов не получит больше половины голосов, проводится повторное голосование, при котором подаются записки с именами трех предлагаемых лиц. Получивший большинство голосов считается избранным в кандидаты. Туры голосования повторяются, пока три кандидата не получат большинства голосов. Потом жребием из них будет избран Патриарх.

30 октября (12 ноября) 1917 года было проведено голосование. Архиепископ Харьковский Антоний получил 101 голос, архиепископ Тамбовский Кирилл (Смирнов) - 27, митрополит Московский Тихон - 22, архиепископ Новгородский Арсений - 14, митрополит Киевский Владимир, архиепископ Кишиневский Анастасий и протопресвитер Г. И. Шавельский - по 13 голосов, архиепископ Владимирский Сергий (Страгородский) - 5, архиепископ Казанский Иаков, архимандрит Иларион (Троицкий) и бывший обер–прокурор Синода А. Д. Самарин - по 3 голоса. Еще несколько лиц было предложено в Патриархи одним или двумя соборянами.

После четырех туров голосования Собор избрал кандидатами на Первосвятительский престол архиепископа Харьковского Антония, архиепископа Новгородского Арсения и митрополита Московского Тихона, - как говорили о нем в народе, - «самого умного, самого строгого и самого доброго из иерархов Русской Церкви…» Архиепископ Антоний, блестяще образованный и талантливый церковный писатель, был видным церковным деятелем двух последних десятилетий синодальной эпохи. Давний поборник Патриаршества, он был поддержан многими на Соборе как бесстрашный и опытный церковный вождь.

Другой кандидат, архиепископ Арсений, умный и властный иерарх, обладавший многолетним церковно–административным и государственным опытом (в прошлом член Государственного Совета), по свидетельству митрополита Евлогия, «возможности стать Патриархом ужасался и только и молил Бога, чтобы „чаша сия миновала его“. А святитель Тихон во всем полагался на волю Божию. Не стремясь к Патриаршеству, он готов был принять на себя этот крестный подвиг, если Господь призовет его.

Избрание состоялось 5 (18) ноября в храме Христа Спасителя. По окончании Божественной литургии и молебного пения, священномученик Владимир, митрополит Киевский, вынес ковчежец с жребиями на амвон, благословил им народ и снял печати. Из алтаря вышел слепой старец схииеромонах Зосимовой пустыни Алексий. Помолившись, он вынул из ковчежца жребий и передал его митрополиту. Святитель прочитал громко: „Тихон, митрополит Московский - аксиос“.

Ликующее тысячеустое „аксиос“ сотрясло огромный переполненный храм. В глазах молящихся стояли слезы радости. По отпусте знаменитый на всю Россию своим могучим басом протодиакон Успенского собора Розов возгласил многолетие: „Господину нашему Высокопреосвященнейше му митрополиту Московскому и Коломенскому Тихону, избранному и нареченному в Патриархи богоспасаемого града Москвы и всея России“.

В этот день святитель Тихон совершал литургию в Троицком подворье. Весть об избрании его Патриархом принесло ему посольство Собора во главе с митрополитами Владимиром, Вениамином и Платоном. После пения многолетия митрополит Тихон произнес слово: „…Сейчас я изрек по чиноположению слова: „Благодарю и приемлю и нимало вопреки глаголю“… Но, рассуждая по человеку, могу многое глаголить вопреки настоящему моему избранию. Ваша весть об избрании меня в Патриархи является для меня тем свитком, на котором было написано: „Плач, и стон, и горе“, и такой свиток должен был съесть пророк Иезекииль. Сколько и мне придется глотать слез и испускать стонов в предстоящем мне Патриаршем служении, и особенно в настоящую тяжкую годину! Подобно древнему вождю еврейского народа Моисею, и мне придется говорить ко Господу: „Для чего Ты мучишь раба Твоего? И почему я не нашел милости пред очами Твоими, что Ты возложил на меня бремя всего народа сего? Разве я носил во чреве весь народ сей и разве я родил его, что Ты говоришь мне: неси его на руках твоих, как нянька носит ребенка. Я один не могу нести всего народа сего, потому что он тяжел для меня“ (Числ. 11, 11 - 14). Отныне на меня возлагается попечение о всех церквах Российских и предстоит умирание за них во вся дни. А к сим кто доволен, даже и из крепких мене! Но да будет воля Божия! Нахожу подкрепление в том, что избрания сего я не искал, и оно пришло помимо меня и даже помимо человеков, по жребию Божию“.

Интронизация Патриарха состоялась 21 ноября (3 декабря) в праздник Введения в Успенском соборе Кремля. Для торжества настоло вания из Оружейной палаты взяты были жезл святителя Петра, ряса священномученика Патриарха Ермогена, а также мантия, митра и клобук Патриарха Никона.

29 ноября на Соборе была оглашена выписка из „Определения“ Священного Синода о возведении в сан митрополита архиепископов Харьковского Антония, Новгородского Арсения, Ярославского Агафангела, Владимирского Сергия и Казанского Иакова.

Восстановлением Патриаршества дело преобразования всей системы церковного управления завершено не было. Краткое определение от 4 ноября 1917 года было восполнено другими развернутыми „Определениями“: „О правах и обязанностях Святейшего Патриарха…“, „О Священном Синоде и Высшем Церковном Совете“, „О круге дел, подлежащих ведению органов Высшего Церковного Управления“. Патриарху Собор предоставил права, соответствующие каноническим нормам: нести попечение о благополучии Русской Церкви и представлять ее перед государственной властью, сноситься с автокефальными Церквами, обращаться ко всероссийской пастве с учительными посланиями, заботиться о своевременном замещении архиерейских кафедр, давать епископам братские советы. Патриарх, по „Определениям“ Собора, является епархиальным архиереем Патриаршей области, которую составляют Московская епархия и ставропигиальные монастыри.

Поместный Собор образовал два органа коллегиального управления Церкви в промежутках между Соборами: Священный Синод и Высший Церковный Совет. К компетенции Синода были отнесены дела иерархическо–пастырского, вероучительного, канонического и литургического характера, а в ведение Высшего Церковного Совета - дела церковно–общественного порядка: административно–хозяйственные и школьно–просветительские. И наконец, особо важные вопросы - о защите прав Церкви, о подготовке к предстоящему Собору, об открытии новых епархий - подлежали совместному решению Священного Синода и Высшего Церковного Совета.

В состав Синода входили, помимо его Председателя–Патриарха, 12 членов: митрополит Киевский по кафедре, 6 архиереев по избранию Собора на три года и пять епископов, вызываемых по очереди на один год. Из 15 членов Высшего Церковного Совета, возглавляемого, как и Синод, Патриархом, три архиерея делегировались Синодом, а один монах, пять клириков из белою духовенства и шесть мирян избирались Собором. Выборы членов высших органов церковного управления состоялись на последних заседаниях первой сессии Собора перед его роспуском на рождественские каникулы.

Поместный Собор избрал в Синод митрополитов Новгородского Арсения, Харьковского Антония, Владимирского Сергия, Тифлисского Платона, архиепископов Кишиневского Анастасия (Грибановского) и Волынского Евлогия.

В Высший Церковный Совет Собор избрал архимандрита Виссариона, протопресвитеров Г. И. Шавельского и И. А. Любимова, протоиереев А. В. Санковского и А. М. Станиславского, псаломщика А. Г. Куляшова и мирян князя Е. Н. Трубецкого, профессоров С. Н. Булгакова, Н. М. Громогласова, П. Д. Лапина, а также бывшего министра исповеданий Временного правительства А. В. Карташова и С. М. Раевского. Синод делегировал в Высший Церковный Совет митрополитов Арсения, Агафангела и архимандрита Анастасия. Собор избрал также заместителей членов Синода и Высшего Церковного Совета.

13 (26) ноября Собор приступил к обсуждению доклада о правовом положении Церкви в государстве. По поручению Собора профессор С. Н. Булгаков составил Декларацию об отношениях Церкви и государства, которая предваряла „Определение о правовом положении Церкви в государстве“. В ней требование о полном отделении Церкви от государства сравнивается с пожеланием, „чтобы солнце не светило, а огонь не согревал. Церковь, по внутреннему закону своего бытия, не может отказаться от призвания просветлять, преображать всю жизнь человечества, пронизывать ее своими лучами“. Мысль о высоком призвании Церкви в государственных делах лежала в основе правового сознания Византии. Древняя Русь унаследовала от Византии идею симфонии Церкви и государства. На этом фундаменте строилась Киевская и Московская держава. При этом Церковь не связывала себя с определенной формой правления и исходила всегда из того, что власть должна быть христианской. „И ныне, - сказано в документе, - когда волею Провидения рушится в России царское самодержавие, а на замену его идут новые государственные формы, Православная Церковь не имеет определения об этих формах со стороны их политической целесообразности, но она неизменно стоит на таком понимании власти, по которому всякая власть должна быть христианским служением“. Меры внешнего принуждения, насилующие религиозную совесть иноверцев, признаны были несовместимыми с достоинством Церкви.

Острый спор возник вокруг вопроса о предполагавшемся в проекте „Определения“ обязательном Православии Главы государства и министра исповеданий. Член Собора профессор Н. Д. Кузнецов сделал резонное замечание: „В России провозглашена полная свобода совести и объявлено, что положение каждого гражданина в государстве… не зависит от принадлежности к тому или иному вероисповеданию и даже к религии вообще… Рассчитывать в этом деле на успех невозможно“. Но предостережение это не было учтено.

В окончательном виде „Определение“ Собора гласит: „1. Православная Российская Церковь, составляя часть Единой Вселенской Христовой Церкви, занимает в Российском государстве первенствующее среди других исповеданий публично–правовое положение, подобающее ей как величайшей святыне огромного большинства населения и как величайшей исторической силе, созидавшей Российское государство.

2. Православная Церковь в России в учении веры и нравственности, богослужении, внутренней церковной дисциплине и сношениях с другими автокефальными Церквами независима от государственной власти…

3. Постановления и указания, издаваемые для себя Православной Церковью, равно как и акты церковного управления и суда, признаются государством имеющими юридическую силу и значение, поскольку ими не нарушаются государственные законы…

4. Государственные законы, касающиеся Православной Церкви, издаются не иначе, как по соглашению с церковной властью…

7. Глава Российского государства, министр исповеданий и министр народного просвещения и товарищи их должны быть православными…

22. Имущество, принадлежащее установлениям Православной Церкви, не подлежит конфискации и отобранию…“

Отдельные статьи „Определения“ носили анахронический характер, не соответствуя конституционным основам нового государства, новым государственно–правовым условиям, и не могли претвориться в жизнь. Однако в этом „Определении“ содержится бесспорное положение о том, что в делах веры, своей внутренней жизни Церковь независима от государственной власти и руководствуется своим догматическим учением и канонами.

Деяния Собора совершались и в революционное время. 25 октября (7 ноября) пало Временное Правительство, в стране была установлена Советская власть. 28 октября в Москве разразились кровавые бои между занимавшими Кремль юнкерами и повстанцами, в руках которых был город. Над Москвой стоял грохот пушек и треск пулеметов. Стреляли во дворах, с чердаков, из окон, на улицах лежали убитые и раненые.

В эти дни многие члены Собора, приняв на себя обязанность медбратьев, ходили по городу, подбирая и перевязывая раненых. Среди них были архиепископ Таврический Димитрий (князь Абашидзе) и епископ Камчатский Нестор (Анисимов). Собор, стремясь остановить кровопролитие, направил делегацию для переговоров с Военно–революционным комитетом и комендатурой Кремля. Делегацию возглавил митрополит Платон. В штабе Военно–революционного комитета митрополит Платон просил прекратить осаду Кремля. На это получил ответ: „Поздно, поздно. Не мы испортили перемирие. Скажите юнкерам, чтобы они сдавались“. Но в Кремль делегация не смогла проникнуть.

„В эти кровавые дни, - писал впоследствии митрополит Евлогий, - в Соборе произошла большая перемена. Мелкие человеческие страсти стихли, враждебные пререкания смолкли, отчужденность изгладилась… Собор, поначалу напоминавший парламент, начал преображаться в подлинный „Церковный Собор“, в органическое церковное целое, объединенное одним волеустремлением - ко благу Церкви. Дух Божий повеял над собранием, всех утешая, всех примиряя“. Собор обратился к враждующим с призывом к примирению, с мольбою о милосердии к побежденным: „Во имя Божие… Собор призывает сражающихся между собою дорогих наших братьев и детей ныне воздержаться от дальнейшей ужасной кровопролитной брани… Собор… умоляет победителей не допускать никаких актов мести, жестокой расправы и во всех случаях щадить жизнь побежденных. Во имя спасения Кремля и спасения дорогих всей России наших в нем святынь, разрушения и поругания которых русский народ никогда и никому не простит, Священный Собор умоляет не подвергать Кремль артиллерийскому обстрелу“.

В воззвании, изданном Собором 17 (30) ноября, содержится призыв к всеобщему покаянию: „Вместо обещанного лжеучителями нового общественного строения - кровавая распря строителей, вместо мира и братства народов - смешение языков и ожесточение, ненависть братьев. Люди, забывшие Бога, как голодные волки, бросаются друг на друга. Происходит всеобщее затемнение совести и разума… Русские пушки, поражая святыни кремлевские, ранили сердца народные, горящие верою Православною. На наших глазах совершается суд Божий над народом, утратившим святыню… К нашему несчастью, доселе не родилось еще власти воистину народной, достойной получить благословение Церкви Православной. И не явится ее на Русской земле, пока со скорбною молитвою и слезным покаянием не обратимся мы к Тому, без Кого всуе трудятся зиждущие град“.

Тон этого послания не мог, конечно, способствовать смягчению сложившихся тогда напряженных отношений между Церковью и новым Советским государством. И все-таки в целом Поместный Собор сумел воздержаться от поверхностных оценок и выступлений узко политического характера, сознавая относительную значимость политических явлений в сравнении с религиозными и нравственными ценностями.

По воспоминаниям митрополита Евлогия, высшей точкой, которую духовно достиг Собор, явилось первое после интронизации появление на Соборе Патриарха: „С каким благоговейным трепетом все его встречали! Все - не исключая „левых“ профессоров… Когда… Патриарх вошел, все опустились на колени… В эти минуты уже не было прежних несогласных между собой и чуждых друг другу членов Собора, а были святые, праведные люди, овеянные Духом Святым, готовые исполнять Его веления… И некоторые из нас в этот день поняли, что в реальности значат слова: „Днесь благодать Святаго Духа нас собра…“

Заседания Собора приостановились на Рождественские каникулы 9 (22) декабря 1917 года, а 20 января 1918 года открылась вторая сессия, деяния которой продолжались по 7 (20) апреля. Они проходили в здании Московской духовной семинарии. Начавшаяся гражданская война затруднила передвижение по стране; и 20 января на Соборное заседание смогли прибыть только 110 членов Собора, что не обеспечивало кворума. Поэтому Собор вынужден был принять особое постановление: проводить заседания при любом количестве присутствующих членов Собора.

Главной темой второй сессии было устройство епархиального управления. Обсуждение ее началось еще до Рождественских каникул с доклада профессора А. И. Покровского. Серьезные споры разгорелись вокруг положения о том, что епископ „управляет епархией при соборном содействии клириков и мирян“. Предлагались поправки. Целью одних было резче подчеркнуть власть архиереев - преемников апостолов. Так, архиепископ Тамбовский Кирилл предлагал включить в „Определение“ слова о единоличном управлении епископа, осуществляемом лишь при помощи епархиальных органов управления и суда, а архиепископ Тверской Серафим (Чичагов) говорил даже о недопустимости привлечения мирян к управлению епархией. Предлагались, однако, и такие поправки, которые преследовали противоположные цели: наделить клириков и мирян более широкими правами в решении епархиальных дел.

На пленарном заседании принята была поправка профессора И. М. Громогласова: заменить формулу „при соборном содействии клириков и мирян“ на слова „в единении с клиром и мирянами“. Но епископское совещание, охраняя канонические основания церковного строя, отвергло эту поправку, восстановив в окончательной редакции формулу, предложенную в докладе: „Епархиальный архиерей, по преемству власти от святых апостолов, есть Предстоятель местной Церкви, управляющий епархией при соборном содействии клира и мирян“.

Собор установил 35–летний возрастной ценз для кандидатов в архиереи. По „Определению о епархиальном управлении“ епископы должны избираться „из монашествующих или не обязанных браком лиц белого духовенства и мирян, причем для тех и других обязательно облачение в рясофор, если они не принимают пострижения в монашество“.

Согласно „Определению“ органом, при содействии которого архиерей управляет епархией, является епархиальное собрание, избираемое из клириков и мирян на трехлетний срок. Епархиальные собрания в свою очередь образуют свои постоянные исполнительные органы: епархиальный совет и епархиальный суд.

2 (15) апреля 1918 года Собор вынес „Определение о викарных епископах“. Его принципиальная новизна заключалась в том, что в ведение викарных епископов предполагалось выделить части епархии и установить для них местопребывание в городах, по которым они титуловались. Издание этого „Определения“ было продиктовано насущной потребностью в увеличении числа епархий и мыслилось как первый шаг в этом направлении.

Самое обширное из постановлений Собора - это „Определение о православном приходе“, по–другому названное „Приходским уставом“. Во введение к „Уставу“ дан краткий очерк истории прихода в древней Церкви и в России. В основе приходской жизни должен лежать принцип служения: „Под руководством преемственно Богопоставленных пастырей все прихожане, составляя единую духовную семью во Христе, принимают живое участие во всей жизни прихода, кто как может своими силами и дарованием“. В „Уставе“ дано определение прихода: „Приходом… называется общество православных христиан, состоящее из клира и мирян, пребывающих на определенной местности и объединенных при храме, составляющее часть епархии и находящееся в каноническом управлении своего епархиального архиерея, под руководством поставленного священника–настоятеля“.

Священной обязанностью прихода Собор провозгласил заботу о благоустроении его святыни - храма. В „Уставе“ определен состав номинального прихода причта: священник, диакон и псаломщик. Увеличение и сокращение его до двух лиц предоставлялось на усмотрение епархиального архиерея, который, по „Уставу“, рукополагал и назначал клириков.

„Устав“ предусматривал избрание прихожанами церковных старост, на которых возлагались заботы о приобретении, хранении и употреблении храмового имущества. Для решения дел, связанных с содержанием храма, обеспечением клириков и избранием должностных лиц прихода, предполагалось созывать не реже двух раз в году приходское собрание, постоянным исполнительным органом которого должен был стать приходской совет, состоящий из клириков, церковного старосты или его помощника и нескольких мирян - по избранию приходского собрания. Председательство на приходском собрании и в приходском совете предоставлялось настоятелю храма.

Крайне напряженный характер приняла дискуссия о единоверии - давнем и сложном вопросе, отягощенном застарелыми недоразумениями и взаимными подозрениями. В отделе единоверия и старообрядчества не удалось выработать согласованный проект. Поэтому на пленарном заседании было представлено два диаметрально противоположных доклада. Камнем преткновения явился вопрос о единоверческом епископате. Один докладчик, епископ Челябинский Серафим (Александров), выступил против рукоположения епископов–единоверцев, усматривая в этом противоречие основанному на канонах территориальному принципу административного деления Церкви и угрозу отделения единоверцев от Православной Церкви. Другой докладчик единоверческий протоиерей Симеон Шлеев предложил учредить самостоятельные единоверческие епархии, после резкой полемики Собор пришел к компромиссному решению об учреждении пяти единоверческих викарных кафедр, подчиненных епархиальным архиереям.

Вторая сессия Собора совершала свои деяния, когда страна была охвачена гражданской войной. Среди русских людей сложивших свои головы в этой войне были и священники. 25 января (7 февраля) 1918 года бандитами в Киеве был убит митрополит Владимир. Получив это печальное известие, Собор вынес постановление, в котором говорится:

„1. Установить возношение в храмах за богослужением особых прошений о гонимых ныне за Православную веру и Церковь и скончавших жизнь сбою исповедниках и мучениках…

2. Установить по всей России ежегодное молитвенное поминовение в день 25 января или в следующий за сим воскресный день (вечером)… исповедников и мучеников“.

На закрытом заседании 25 января 1918 года Собор вынес экстренное постановление о том, чтобы „на случай болезни, смерти и других печальных для Патриарха возможностей предложить ему избрать несколько блюстителей Патриаршего Престола, которые в порядке старшинства и будут блюсти власть Патриарха и преемствовать ему“. На втором специальном закрытом заседании Собора Патриарх доложил, что постановление это им выполнено. После кончины Патриарха Тихона оно послужило спасительным средством для сохранения канонического преемства Первосвятительского служения.

5 апреля 1918 года, незадолго до роспуска на Пасхальные каникулы, Собор архипастырей Русской Православной Церкви принял постановление о прославлении в лике святых святителей Иосифа Астраханского и Софрония Иркутского.

* * *

Последняя, третья, сессия Собора продолжалась с 19 июня (2 июля) по 7 (20) сентября 1918 года. На ней продолжалась работа над составлением „Определений“ о деятельности высших органов церковного управления. В „Определении о порядке избрания Святейшего Патриарха“ устанавливался порядок, в основном похожий на тот, по которому был избран Патриарх на Соборе. Предусматривалось, однако, более широкое представительство на избирательном Соборе клириков и мирян Московской епархии, для которой Патриарх является епархиальным архиереем. В случае освобождения Патриаршего Престола „Определением о Местоблюстителе Патриаршего Престола“ предусматривалось незамедлительное избрание Местоблюстителя из числа членов Синода соединенным присутствием Священного Синода и Высшего Церковного Совета.

Одно из важнейших постановлений третьей сессии Собора - „Определение о монастырях и монашествующих“, разработанное в соответствующем отделе под председательством архиепископа Тверского Серафима. В нем устанавливается возрастной ценз постригаемого - не меньше 25 лет; для пострига послушника в более юном возрасте требовалось благословение епархиального архиерея. Определение восстанавливало древний обычай избрания настоятелей и наместников братией с тем, чтобы епархиальный архиерей, в случае одобрения избранного, представлял его на утверждение в Святейший Синод. Поместный Собор подчеркнул преимущество общежительства перед особожительством и рекомендовал всем монастырям по возможности вводить у себя общежительный устав. Важнейшей заботой монастырского начальства и братии должно быть строго уставное богослужение „без пропусков и без замены чтением того, что положено петь, и сопровождаемое словом назидания“. Собор высказался о желательности иметь в каждой обители для духовного окормления насельников старца или старицы. Всем монастырским насельникам предписывалось нести трудовое послушание. Духовно–просветительское служение монастырей миру должно выражаться в уставном богослужении, духовничестве, старчестве и проповедничестве.

На третьей сессии Собор вынес два „Определения“, призванных оградить достоинство священного сана. Опираясь на апостольские наставления о высоте священного служения и на каноны, Собор подтвердил недопустимость второбрачия для вдовых и разведённых священнослужителей. Второе постановление подтверждало невозможность восстановления в сане лиц, лишенных его приговорами духовных судов, правильными по существу и по форме. Неукоснительное соблюдение этих „Определений“ православным духовенством, строго хранящим канонические основания церковного строя, в 20 - 30–е годы уберегло его от дискредитации, которой подверглись группировки обновленцев, поправших и православный закон, и святые каноны.

13 (26) августа 1918 года Поместный Собор Русской Православной Церкви восстановил празднование памяти всех святых, в земле Российской просиявших, приуроченное ко второй неделе по Пятидесятнице.

На заключительном заседании 7 (20) сентября 1918 года Собор постановил созвать очередной Поместный Собор весной 1921 года.

Не все отделы Собора творили соборное деяние с одинаковым успехом. Заседая более года, Собор не исчерпал своей программы: некоторые отделы не успели выработать и вынести на пленарные заседания согласованные доклады. Ряд „Определений“ Собора не удалось осуществить из-за общественно–политической обстановки, которая сложилась в стране.

В решении вопросов церковного строительства, устроении всей жизни Русской Церкви в небывалых исторических условиях на основе строгой верности догматическому и нравственному учению Спасителя Собор стоял на почве канонической правды.

Политические структуры Российской Империи рухнули, эфемерным образованием оказалось Временное правительство, а Церковь Христова, руководимая благодатью Святого Духа, сохранила в эту переломную историческую эпоху свой Богозданный строй. На Соборе, ставшем актом ее самоопределения в новых исторических условиях, Церковь сумела очиститься от всего наносного, исправить деформации, которые она претерпела в синодальную эпоху, и тем обнаружила свою неотмирную природу.

Поместный Собор явился событием эпохального значения. Упразднив канонически ущербную и окончательно изжившую себя синодальную систему церковного управления и восстановив Патриаршество, он провел рубеж между двумя периодами русской церковной истории. „Определения“ Собора послужили Русской Церкви на ее многотрудном пути твердой опорой и безошибочным духовным ориентиром в решении крайне сложных проблем, которые в изобилии ставила перед нею жизнь.

Мейендорф Иоанн Феофилович

6. Позиция Русской Православной Церкви в отношении конфликта между Синодом Албанской Православной Церкви и Константинополем В ответ на энциклику Константинопольского Патриарха Василия III по вопросу об объявлении в Албании Церкви автокефальной заместитель Патриаршего

Из книги Документы Архиерейского Собора РПЦ, 2011 год автора

9. Сношения Православной Церкви в Америке с Русской Православной Церковью Провозглашение автокефалии Православной Церкви в Америке положило начало развитию добрых отношений между нею и Московским Патриархатом. Так, 21 апреля 1970г. в отпевании почившего Святейшего

Из книги Патриарх Сергий автора Одинцов Михаил Иванович

Послесловие к книге Л. Регельсона «Трагедия Русской Церкви. 1917–1945» Автор настоящей книги принадлежит к молодому поколению русской интеллигенции. Он и его современники пришли к Православной Церкви путем сознательного обращения ко Христу, хотя по воспитанию они

Из книги Святитель Тихон. Патриарх Московский и всея России автора Маркова Анна А.

В Москве завершил свою работу Архиерейский Собор Русской Православной Церкви Со 2 по 4 февраля 2011 года в Москве в кафедральном соборном Храме Христа Спасителя прошел Освященный Архиерейский Собор Русской Православной Церкви.В завершающий день работы Собора прозвучало

Из книги Голоса из России. Очерки истории сбора и передачи за границу информации о положении Церкви в СССР. 1920-е – начало 1930-х годов автора Косик Ольга Владимировна

Отношение Русской Православной Церкви к намеренному публичному богохульству и клевете в адрес Церкви Как подчеркивается в Основах учения Русской Православной Церкви о достоинстве, свободе и правах человека, свобода есть одно из проявлений образа Божия в

Из книги Вступающим в брак автора Милов Сергей И.

Глава III ПОМЕСТНЫЙ СОБОР РОССИЙСКОЙ ПРАВОСЛАВНОЙ ЦЕРКВИ 1917–1918

Из книги Церковное Право автора Цыпин Владислав Александрович

Из книги автора

Из книги автора

Из книги автора

2 Выдержка из письма А. Д. Самарина деятелям зарубежной Церкви с изложением событий в Русской Православной Церкви КОПИЯМай 1924 г.Я попытаюсь в краткой форме обнять все существенное из пережитого Русской Церковью, начиная с освобождения Патриарха.Известно, что всякий,

Из книги автора

Приложение 3 Социальная концепция Русской Православной Церкви о браке и семье (Архиерейский Собор, М., 2000) Различие между полами есть особый дар Творца созданным Им людям. И сотворил Бог человека по образу Своему, по образу Божию сотворил его; мужчину и женщину сотворил их

Из книги автора

Высшее управление Русской Православной Церкви в период 1917–1988 гг Поместный Собор 1917–1918 гг Поместный Собор Российской Православной Церкви, состоявшийся в 1917–1918 гг., явился событием эпохального значения. Упразднив канонически ущербную и окончательно изжившую себя

Из книги автора

Поместный Собор 1917–1918 гг Поместный Собор Российской Православной Церкви, состоявшийся в 1917–1918 гг., явился событием эпохального значения. Упразднив канонически ущербную и окончательно изжившую себя синодальную систему церковного управления и восстановив

Из книги автора

Поместный Собор 1945 г. и Положение об управлении Русской Церкви 31 января 1945 г. в Москве открылся Поместный Собор, в котором участвовали все епархиальные архиереи вместе с представителями от клира и мирян своих епархий. Среди почетных гостей на Соборе присутствовали

Из книги автора

Поместный Собор 1988 г. и принятый им Устав об управлении Русской Православной Церкви В год тысячелетнего юбилея Крещения Руси, с 6 по 9 июля 1988 г., в Троице-Сергиевой Лавре заседал Поместный Собор Русской Православной Церкви. В деяниях Собора приняли участие: по своему

Поместный Собор Русской Православной Церкви, состоявшийся в 1917 - 1918 годах, совпал с революционным процессом в России, с установлением нового государственного строя. На Собор призваны были Святейший Синод и Предсоборный Совет в полном составе, все епархиальные архиереи, а также по два клирика и по три мирянина от епархий, протопресвитеры Успенского собора и военного духовенства, наместники четырех лавр и настоятели Соловецкого и Валаамского монастырей, Саровской и Оптиной пустыни, представители от монашествующих, единоверцев, военного духовенства, воинов действующей армии, от духовных академий, Академии Наук, университетов, Государственного Совета и Государственной Думы. Среди 564 членов Собора было 80 архиереев, 129 пресвитеров, 10 диаконов, 26 псаломщиков, 20 монашествующих (архимандритов, игуменов и иеромонахов) и 299 мирян. В деяниях Собора участвовали представители единоверных православных Церквей: епископ Никодим (от Румынской) и архимандрит Михаил (от Сербской).

Широкое представительство на Соборе пресвитеров и мирян было связано с тем обстоятельством, что он явился исполнением двухвековых чаяний православного русского народа, его устремлений к возрождению соборности. Но Устав Собора предусматривал особую ответственность епископата за судьбу Церкви. Вопросы догматического и канонического характера после их рассмотрения полнотой Собора подлежали утверждению на совещании епископов.

Поместный Собор открылся в Успенском соборе Кремля в день его храмового праздника - 15 (28) августа. Торжественную литургию совершил митрополит Киевский Владимир в сослужении митрополитов Петроградского Вениамина и Тифлисского Платона.

После пения Символа веры члены Собора поклонились мощам Московских святителей и в преднесении кремлевских святынь вышли на Красную площадь, куда уже крестными ходами стекалась вся православная Москва. На площади было совершено молебное пение.

Первое заседание Собора состоялось 16 (29) августа в храме Христа Спасителя после литургии, совершенной здесь митрополитом Московским Тихоном. Целый день оглашались приветствия Собору. Деловые заседания начались в третий день деяний Собора в Московском епархиальном доме. Открывая первое рабочее заседание Собора, митрополит Владимир произнес напутственное слою: «Мы все желаем успеха Собору, и для этого успеха есть основания. Здесь, на Соборе представлены духовное благочестие, христианская добродетель и высокая ученость. Но есть нечто, возбуждающее опасения. Это - недостаток в нас единомыслия... Поэтому я напомню Апостольский призыв к единомыслию. Слова Апостола «будьте единомысленны между собою» имеют великое значение и относятся ко всем народам, ко всем временам. В настоящее время разномыслие сказывается у нас особенно сильно, оно стало основополагающим принципом жизни... Разномыслие расшатывает устои семейной жизни, школы, под его влиянием многие отошли от Церкви... Православная Церковь молится о единении и призывает едиными усты и единым серддем исповедать Господа. Наша Православная Церковь устроена «на основании апостол и пророк, сущу краеугольну самому Иисусу Христу. Это скала, о которую разобьются всякие волны».

Своим Почетным Председателем Собор утвердил святого митрополита Киевского Владимира. Председателем Собора был избран святой митрополит Тихон. Составлен был Соборный Совет, в который вошли Председатель Собора и его заместители архиепископы Новгородский Арсений (Стадницкий) и Харьковский Антоний (Храповицкий), протопресвитеры Н.А.Любимов и Г.И.Шавельский, князь Е.Н.Трубецкой и Председатель Государственного Совета М.В.Родзянко, которого в феврале 1918 года сменил А.Д.Самарин. Секретарем Собора был утвержден В.П.Шеин (впоследствии архимандрит Сергий). Членами Соборного Совета избраны были также митрополит Тифлисский Платон, протоиерей А.П.Рождественский и профессор П.П.Кудрявцев.

После избрания и поставления Патриарха на большинстве собор-ных заседаний председательствовал Преосвященный Новгородский Ар сений, возведенный в сан митрополита. В трудном деле руководства соборными деяниями, которые часто приобретали неспокойный харак тер, он обнаружил и твердую властность, и мудрую гибкость.

Собор открылся в дни, когда Временное правительство агонизировало, теряя контроль не только над страной, но и над разваливающейся армией. Солдаты толпами бежали с фронта, убивая офицеров, учиняя беспорядки и грабежи, наводя страх на мирных жителей, в то время как Кайзеровские войска стремительно двигались вглубь России. 24 августа (6 сентября), по предложению протопресвитера армии и флота, Собор обратился к бойцам с призывом образумиться и продолжать исполнять свой воинский долг. «С болью душевной, с тяжкой скорбью, - говорилось в воззвании, - Собор взирает на самое страшное, что в последнее время выросло во всей народной жизни и особенно в армии, что принесло и грозит еще принести Отечеству и Церкви неисчислимые беды. В сердце русского человека стал затуманиваться светлый образ Христов, начал гаснуть огонь веры православной, начало слабеть стремление к подвигу во имя Христа... Непроглядная тьма окутала Русскую землю, и стала гибнуть великая могучая Святая Русь... Обманутые врагами и предателями, изменой долгу и присяге, убийствами своих же братии, грабежами и насилиями запятнавшие свое высокое священное звание воина, молим вас, - опомнитесь! Загляните в глубину своей души, и ваша... совесть, совесть русского человека, христианина, гражданина, может быть, скажет вам, как далеко вы ушли по ужасному, преступнейшему пути, какие зияюшие, неисцелимые раны наносите вы Родине-матери своей».

Собор образовал 22 отдела, которые готовили доклады и проекты определений, выносившиеся на заседания. Важнейшими отделами были Уставный, Высшего Церковного управления, епархиального управления, благоустроения приходов, правового положения Церкви в государстве. Большинство отделов возглавили архиереи.

11 октября 1917 года Председатель отдела Высшего Церковного Управления епископ Астраханский Митрофан выступил на пленарном заседании с докладом, который открывал главное событие в деяниях Собора - восстановление Патриаршества. Предсоборный Совет в своем проекте устройства Высшего Церковного Управления не предусматривал Перво святительского сана. При открытии Собора лишь немногие из его членов, главным образом монашествующие, были убежденными поборниками восстановления Патриаршества. Тем не менее, когда вопрос о Первом епископе был поставлен в отделе Высшего Церковного Управления,

он встретил широкую поддержку. Мысль о восстановлении Патриаршества с каждым заседанием отдела приобретала все больше приверженцев. На 7-ом заседании отдел решает не медлить с этим важным вопросом и предложить Собору восстановить Первосвятительский Престол.

Обосновывая это предложение, епископ Митрофан напомнил в своем докладе, что Патриаршество стало известно на Руси со времени ее Крещения, ибо в первые столетия своей истории Русская Церковь пребывала в юрисдикции Константинопольского Патриарха. Упразднение Патриаршества Петром I явилось нарушением святых канонов. Русская Церковь лишилась своего главы. Но мысль о Патриаршестве не переставала теплиться в сознании русских людей как «золотая мечта». «Во все опасные моменты русской жизни, - сказал епископ Митрофан, - когда кормило церковное начинало крениться, мысль о Патриархе воскресала с особой силой... Время повелительно требует подвига, дерзновения, и народ желает видеть во главе жизни Церкви живую личность, которая собрала бы живые народные силы». 34-е Апостольское правило и 9-е правило Антиохийского Собора повелительно требуют, чтобы в каждом народе был Первый епископ.

Вопрос о восстановлении Патриаршества на пленарных заседаниях Собора обсуждался с необычайной остротой. Голоса противников Патриаршества, вначале напористые и упрямые, в конце дискуссии звучали диссонансом, нарушая почти полное единомыслие Собора.

Главным аргументом сторонников сохранения синодальной системы было опасение, что учреждение Патриаршества может сковать соборное начало в жизни Церкви. Повторяя софизмы архиепископа Феофана (Про-коповича), князь А.Г.Чаадаев говорил о преимуществах «коллегии», которая может соединять в себе различные дарования и таланты в отличие от единоличной власти. «Соборность не уживается с единовластием, единовластие несовместимо с соборностью», - настаивал профессор Б.В.Титлинов вопреки бесспорному историческому факту: с упразднением Патриаршества перестали созываться и Поместные Соборы. Протоиерей Н.В.Цветков выставил против Патриаршества мнимо догматический довод: оно, мол, образует средостение между верующим народом и Христом. В.Г.Рубцов выступил против Патриаршества, потому что оно нелиберально: «Нам нужно уравняться с народами Европы... Не будем возвращать деспотизм, не повторим XVII века, а XX век говорит о полноте соборности, чтобы народ не уступил своих прав какой-то главе». Здесь налицо подмена церков-но-канонической логики поверхностной политической схемой.

В выступлениях сторонников восстановления Патриаршества, кроме канонических принципов, в качестве одного из наиболее весомых доводов приводилась сама история Церкви. В речи И.Н.Сперанского была показана глубокая внутренняя связь между существованием Первосвяти тельского престола и духовным ликом допетровской Руси: «Пока у нас на Святой Руси был верховный пастырь..., наша Православная Церковь была совестью государства... Забывались заветы Христовы, и Церковь в лице Патриарха дерзновенно поднимала свой голос, кто бы ни были нарушители... В Москве идет расправа со стрельцами. Патриарх Адриан -последний русский Патриарх, слабенький, старенький..., берет на себя дерзновение... «печаловаться», ходатайствовать за осужденных».

Многие ораторы говорили об упразднении Патриаршества как о бедствии для Церкви, но мудрее всех сказал об этом архимандрит Иларион (Троицкий): «Зовут Москву сердцем России. Но где же в Москве бьется русское сердце? На бирже? В торговых рядах? На Кузнецком мосту? Оно бьется, конечно, в Кремле. Но где в Кремле? В Окружном суде? Или в солдатских казармах? Нет, в Успенском соборе. Там, у переднего правого столпа должно биться русское православное сердце. Орел петровского, на западный образец устроенного, самодержавия выклевал это русское православное сердце, святотатственная рука нечестивого Петра свела Пер-восвятителя Российского с его векового места в Успенском соборе. Поместный Собор Церкви Российской от Бога данной ему властью поставит снова Московского Патриарха на его законное неотъемлемое место».

Ревнители Патриаршества напомнили о государственной разрухе, переживаемой страной при Временном правительстве, о печальном состоянии народного религиозного сознания. По словам архимандрита Матфея, «последние события свидетельствуют об удалении от Бога не только интеллигенции, но и низших слоев..., и нет влиятельной силы, которая остановила бы это явление, нет страха, совести, нет первого епископа во главе русского народа... Посему немедля мы должны избрать духоносного стража нашей совести, нашего духовного вождя -Святейшего Патриарха, за которым и пойдем ко Христу».

В ходе соборного обсуждения мысль о восстановлении сана Перво иерарха была освещена со всех сторон и предстала перед членами Собора как повелительное требование канонов, как исполнение вековых народных чаяний, как живая потребность времени.

28 октября (10 ноября) прения были прекращены. Поместный Собор большинством голосов вынес историческое постановление:

1. «В Православной Российской Церкви высшая власть - законодательная, административная, судебная и контролирующая - принадлежит Поместному Собору, периодически, в определенные сроки созываемому, в составе епископов, клириков и мирян.

2. Восстанавливается Патриаршество, и управление церковное возглавляется Патриархом.

3. Патриарх является первым между равными ему епископами.

4. Патриарх вместе с органами церковного управления подотчетен Собору».

Опираясь на исторические прецеденты, Соборный Совет предложил процедуру избрания Патриарха: при первом туре голосования соборяне подают записки с именем предлагаемого ими кандидата в Патриархи. Если один из кандидатов получит абсолютное большинство голосов, он считается избранным. Если же ни один из кандидатов не получит больше половины голосов, проводится повторное голосование, при котором подаются записки с именами трех предлагаемых лиц. Получивший большинство голосов считается избранным в кандидаты. Туры голосования повторяются, пока три кандидата не получат большинства голосов. Потом жребием из них будет избран Патриарх.

30 октября (12 ноября) 1917 года было проведено голосование. Архиепископ Харьковский Антоний получил 101 голос, архиепископ Тамбовский Кирилл (Смирнов) - 27, митрополит Московский Тихон - 22, архиепископ Новгородский Арсений - 14, митрополит Киевский Владимир, архиепископ Кишиневский Анастасий и протопресвитер Г.И.Шавельский - по 13 голосов, архиепископ Владимирский Сергий (Страгородский) - 5, архиепископ Казанский Иаков, архимандрит Иларион (Троицкий) и бывший обер-прокурор Синода А.Д.Самарин - по 3 голоса. Еще несколько лиц было предложено в Патриархи одним или двумя соборянами.

После четырех туров голосования Собор избрал кандидатами на Первосвятительский престол архиепископа Харьковского Антония, архиепископа Новгородского Арсения и митрополита Московского Тихона, - как говорили о нем в народе, - «самого умного, самого строгого и самого доброго из иерархов Русской Церкви...» Архиепископ Антоний, блестяще образованный и талантливый церковный писатель, был видным церковным деятелем двух последних десятилетий синодальной эпохи. Давний поборник Патриаршества, он был поддержан многими на Соборе как бесстрашный и опытный церковный вождь.

Другой кандидат, архиепископ Арсений, умный и властный иерарх, обладавший многолетним церковно-административным и государственным опытом (в прошлом член Государственного Совета), по свидетельству митрополита Евлогия, «возможности стать Патриархом ужасался и только и молил Бога, чтобы «чаша сия миновала его». А святитель Тихон во всем полагался на волю Божию. Не стремясь к Патриаршеству, он готов был принять на себя этот крестный подвиг, если Господь призовет его.

Избрание состоялось 5 (18) ноября в храме Христа Спасителя. По окончании Божественной литургии и молебного пения, священномуче ник Владимир, митрополит Киевский, вынес ковчежец с жребиями на амвон, благословил им народ и снял печати. Из алтаря вышел слепой старец схииеромонах Зосимовой пустыни Алексий. Помолившись, он вынул из ковчежца жребий и передал его митрополиту. Святитель прочитал громко: «Тихон, митрополит Московский - аксиос».

Ликующее тысячеустое «аксиос» сотрясло огромный переполненный храм. В глазах молящихся стояли слезы радости. По отпуете знаменитый на всю Россию своим могучим басом протодиакон Успенского собора Розов возгласил многолетие: «Господину нашему Высокопреосвященнейше му митрополиту Московскому и Коломенскому Тихону, избранному и нареченному в Патриархи богоспасаемого града Москвы и всея России».

В этот день святитель Тихон совершал литургию в Троицком подворье. Весть об избрании его Патриархом принесло ему посольство Собора во главе с митрополитами Владимиром, Вениамином и Платоном. После пения многолетия митрополит Тихон произнес слово: «...Сейчас я изрек по чиноположению слова: «Благодарю и приемлю и нимало вопреки глаголю». ...Но, рассуждая по человеку, могу многое глаголить вопреки настоящему моему избранию. Ваша весть об избрании меня в Патриархи является для меня тем свитком, на котором было написано: «Плач, и стон, и горе», и такой свиток должен был съесть пророк Иезекииль. Сколько и мне придется глотать слез и испускать стонов в предстоящем мне Патриаршем служении, и особенно в настоящую тяжкую годину! Подобно древнему вождю еврейского народа Моисею, и мне придется говорить ко Господу: «Для чего Ты мучишь раба Твоего? И почему я не нашел милости пред очами Твоими, что Ты возложил на меня бремя всего народа сего? Разве я носил во чреве весь народ сей и разве я родил его, что Ты говоришь мне: неси его на руках твоих, как нянька носит ребенка. Я один не могу нести всего народа сего, потому что он тяжел для меня» (Числ. 11, 11 - 14). Отныне на меня возлагается попечение о всех церквах Российских и предстоит умирание за них во вся дни. А к сим кто доволен, даже и из крепких мене! Но да будет воля Божия! Нахожу подкрепление в том, что избрания сего я не искал, и оно пришло помимо меня и даже помимо человеков, по жребию Божию».

Интронизация Патриарха состоялась 21 ноября (3 декабря) в праздник Введения в Успенском соборе Кремля. Для торжества настоло вания из Оружейной палаты взяты были жезл святителя Петра, ряса священномученика Патриарха Ермогена, а также мантия, митра и клобук Патриарха Никона.

29 ноября на Соборе была оглашена выписка из «Определения» Священного Синода о возведении в сан митрополита архиепископов Харьковского Антония, Новгородского Арсения, Ярославского Агафан гела, Владимирского Сергия и Казанского Иакова.

* * *.

Восстановлением Патриаршества дело преобразования всей системы церковного управления завершено не было. Краткое определение от 4 ноября 1917 года было восполнено другими развернутыми «Определениями»: «О правах и обязанностях Святейшего Патриарха...», «О Священном Синоде и Высшем Церковном Совете», «О круге дел, подлежащих ведению органов Высшего Церковного Управления». Патриарху Собор предоставил права, соответствующие каноническим нормам: нести попечение о благополучии Русской Церкви и представлять ее перед государственной властью, сноситься с автокефальными Церквами, обращаться ко всероссийской пастве с учительными посланиями, заботиться о своевременном замещении архиерейских кафедр, давать епископам братские советы. Патриарх, по «Определениям» Собора, является епархиальным архиереем Патриаршей области, которую составляют Московская епархия и ставропигиальные монастыри.

Поместный Собор образовал два органа коллегиального управления Церкви в промежутках между Соборами: Священный Синод и Высший Церковный Совет. К компетенции Синода были отнесены дела иерархическо-пастырского, вероучительного, канонического и литургического характера, а в ведение Высшего Церковного Совета - дела церковно-общественного порядка: административно-хозяйственные и школьно-просветительские. И наконец, особо важные вопросы - о защите прав Церкви, о подготовке к предстоящему Собору, об открытии новых епархий - подлежали совместному решению Священного Синода и Высшего Церковного Совета.

В состав Синода входили, помимо его Председателя-Патриарха, 12 членов: митрополит Киевский по кафедре, 6 архиереев по избранию Собора на три года и пять епископов, вызываемых по очереди на один год. Из 15 членов Высшего Церковного Совета, возглавляемого, как и Синод, Патриархом, три архиерея делегировались Синодом, а один монах, пять клириков из белою духовенства и шесть мирян избирались Собором. Выборы членов высших органов церковного управления состоялись на последних заседаниях первой сессии Собора перед его роспуском на рождественские каникулы.

Поместный Собор избрал в Синод митрополитов Новгородского Арсения, Харьковского Антония, Владимирского Сергия, Тифлисского Платона, архиепископов Кишиневского Анастасия (Грибановского) и Волынского Евлогия.

В Высший Церковный Совет Собор избрал архимандрита Виссариона, протопресвитеров Г.И.Шавельского и И.А.Любимова, протоиереев А.В.Санковского и А.М.Станиславского, псаломщика А.Г.Куляшова и мирян князя Е.Н.Трубецкого, профессоров С.Н.Булгакова, Н.М.Громогласова, П.Д.Лапина, а также бывшего министра исповеданий Временного правительства А.В.Карташова и С.М.Раевского. Синод делегировал в Высший Церковный Совет митрополитов Арсения, Агафангела и архимандрита Анастасия. Собор избрал также заместителей членов Синода и Высшего Церковного Совета.

13 (26) ноября Собор приступил к обсуждению доклада о правовом положении Церкви в государстве. По поручению Собора профессор С. Н.Булгаков составил Декларацию об отношениях Церкви и государства, которая предваряла «Определение о правовом положении Церкви в государстве». В ней требование о полном отделении Церкви от государства сравнивается с пожеланием, «чтобы солнце не светило, а огонь не согревал. Церковь, по внутреннему закону своего бытия, не может отказаться от призвания просветлять, преображать всю жизнь человечества, пронизывать ее своими лучами». Мысль о высоком призвании Церкви в государственных делах лежала в основе правового сознания Византии. Древняя Русь унаследовала от Византии идею симфонии Церкви и государства. На этом фундаменте строилась Киевская и Московская держава. При этом Церковь не связывала себя с определенной формой правления и исходила всегда из того, что власть должна быть христианской. «И ныне, - сказано в документе, - когда волею Провидения рушится в России царское самодержавие, а на замену его идут новые государственные формы, Православная Церковь не имеет определения об этих формах со стороны их политической целесообразности, но она неизменно стоит на таком понимании власти, по которому всякая власть должна быть христианским служением». Меры внешнего принуждения, насилующие религиозную совесть иноверцев, признаны были несовместимыми с достоинством Церкви.

Острый спор возник вокруг вопроса о предполагавшемся в проекте «Определения» обязательном Православии Главы государства и министра исповеданий. Член Собора профессор Н.Д.Кузнецов сделал резонное замечание: «В России провозглашена полная свобода совести и объявлено, что положение каждого гражданина в государстве... не зависит от принадлежности к тому или иному вероисповеданию и даже к религии вообще... Рассчитывать в этом деле на успех невозможно». Но предостережение это не было учтено.

В окончательном виде «Определение» Собора гласит: «1. Православная Российская Церковь, составляя часть Единой Вселенской Христовой Церкви, занимает в Российском государстве первенствующее среди других исповеданий публично-правовое положение, подобающее ей как величайшей святыне огромного большинства населения и как величайшей исторической силе, созидавшей Российское государство.

2. Православная Церковь в России в учении веры и нравственности, богослужении, внутренней церковной дисциплине и сношениях с другими автокефальными Церквами независима от государственной власти...

3. Постановления и указания, издаваемые для себя Православной Церковью, равно как и акты церковного управления и суда, признаются государством имеющими юридическую силу и значение, поскольку ими не нарушаются государственные законы...

4. Государственные законы, касающиеся Православной Церкви, издаются не иначе, как по соглашению с церковной властью...

7. Глава Российского государства, министр исповеданий и министр народного просвещения и товарищи их должны быть православными...

22. Имущество, принадлежащее установлениям Православной Церкви, не подлежит конфискации и отобранию...»

Отдельные статьи «Определения» носили анахронический характер, не соответствуя конституционным основам нового государства, новым государственно-правовым условиям, и не могли претвориться в жизнь. Однако в этом «Определении» содержится бесспорное положение о том, что в делах веры, своей внутренней жизни Церковь независима от государственной власти и руководствуется своим догматическим учением и канонами.

Деяния Собора совершались и в революционное время. 25 октября (7 ноября) пало Временное Правительство, в стране была установлена Советская власть. 28 октября в Москве разразились кровавые бои между занимавшими Кремль юнкерами и повстанцами, в руках которых был город. Над Москвой стоял грохот пушек и треск пулеметов. Стреляли во дворах, с чердаков, из окон, на улицах лежали убитые и раненые.

В эти дни многие члены Собора, приняв на себя обязанность медбратьев, ходили по городу, подбирая и перевязывая раненых. Среди них были архиепископ Таврический Димитрий (князь Абашидзе) и епископ Камчатский Нестор (Анисимов). Собор, стремясь остановить кровопролитие, направил делегацию для переговоров с Военно-революционным комитетом и комендатурой Кремля. Делегацию возглавил митрополит Платон. В штабе Военно-революционного комитета митрополит Платон просил прекратить осаду Кремля. На это получил ответ: «Поздно, поздно. Не мы испортили перемирие. Скажите юнкерам, чтобы они сдавались». Но в Кремль делегация не смогла проникнуть.

«В эти кровавые дни, - писал впоследствии митрополит Евлогий, - в Соборе произошла большая перемена. Мелкие человеческие страсти стихли, враждебные пререкания смолкли, отчужденность изгладилась... Собор, поначалу напоминавший парламент, начал преображаться в подлинный «Церковный Собор», в органическое церковное целое, объединенное одним волеустремлением - ко благу Церкви. Дух Божий повеял над собранием, всех утешая, всех примиряя». Собор обратился к враждующим с призывом к примирению, с мольбою о милосердии к побежденным: «Во имя Божие... Собор призывает сражающихся между собою дорогих наших братьев и детей ныне воздержаться от дальнейшей ужасной кровопролитной брани... Собор... умоляет победителей не допускать никаких актов мести, жестокой расправы и во всех случаях щадить жизнь побежденных. Во имя спасения Кремля и спасения дорогих всей России наших в нем святьнь, разрушения и поругания которых русский народ никогда и никому не простит, Священный Собор умоляет не подвергать Кремль артиллерийскому обстрелу».

В воззвании, изданном Собором 17 (30) ноября, содержится призыв к всеобщему покаянию: «Вместо обещанного лжеучителями нового общественного строения - кровавая распря строителей, вместо мира и братства народов - смешение языков и ожесточение, ненависть братьев. Люди, забывшие Бога, как голодные волки, бросаются друг на друга. Происходит всеобщее затемнение совести и разума... Русские пушки, поражая святыни кремлевские, ранили сердца народные, горящие верою Православною. На наших глазах совершается суд Божий над народом, утратившим святыню... К нашему несчастью, доселе не родилось еще власти воистину народной, достойной получить благословение Церкви Православной. И не явится ее на Русской земле, пока со скорбною молитвою и слезным покаянием не обратимся мы к Тому, без Кого всуе трудятся зиждущие град».

Тон этого послания не мог, конечно, способствовать смягчению сложившихся тогда напряженных отношений между Церковью и новым Советским государством. И все-таки в целом Поместный Собор сумел воздержаться от поверхностных оценок и выступлений узко политического характера, сознавая относительную значимость политических явлений в сравнении с религиозными и нравственными ценностями.

По воспоминаниям митрополита Евлогия, высшей точкой, которую духовно достиг Собор, явилось первое после интронизации появление на Соборе Патриарха: «С каким благоговейным трепетом все его встречали! Все - не исключая «левых» профессоров... Когда... Патриарх вошел, все опустились на колени... В эти минуты уже не было прежних несогласных между собой и чуждых друг другу членов Собора, а были святые, праведные люди, овеянные Духом Святым, готовые исполнять Его веления... И некоторые из нас в этот день поняли, что в реальности значат слова: «Днесь благодать Святаго Духа нас собра...»

Заседания Собора приостановились на Рождественские каникулы 9 (22) декабря 1917 года, а 20 января 1918 года открылась вторая сессия, деяния которой продолжались по 7 (20) апреля. Они проходили в здании Московской духовной семинарии. Начавшаяся гражданская война затруднила передвижение по стране; и 20 января на Соборное заседание смогли прибыть только 110 членов Собора, что не обеспечивало кворума. Поэтому Собор вынужден был принять особое постановление: проводить заседания при любом количестве присутствующих членов Собора.

Главной темой второй сессии было устройство епархиального управления. Обсуждение ее началось еще до Рождественских каникул с доклада профессора А.И.Покровского. Серьезные споры разгорелись вокруг положения о том, что епископ «управляет епархией при соборном содействии клириков и мирян». Предлагались поправки. Целью одних было резче подчеркнуть власть архиереев - преемников апостолов. Так, архиепископ Тамбовский Кирилл предлагал включить в «Определение» слова о единоличном управлении епископа, осуществляемом лишь при помощи епархиальных органов управления и суда, а архиепископ Тверской Серафим (Чичагов) говорил даже о недопустимости привлечения мирян к управлению епархией. Предлагались, однако, и такие поправки, которые преследовали противоположные цели: наделить клириков и мирян более широкими правами в решении епархиальных дел.

На пленарном заседании принята была поправка профессора И.М.Громогласова: заменить формулу «при соборном содействии клириков и мирян» на слова «в единении с клиром и мирянами». Но епископское совещание, охраняя канонические основания церковного строя, отвергло эту поправку, восстановив в окончательной редакции формулу, предложенную в докладе: «Епархиальный архиерей, по преемству власти от святых апостолов, есть Предстоятель местной Церкви, управляющий епархией при соборном содействии клира и мирян».

Собор установил 35-летний возрастной ценз для кандидатов в архиереи. По «Определению о епархиальном управлении» епископы должны избираться «из монашествующих или не обязанных браком лиц белого духовенства и мирян, причем для тех и других обязательно облачение в рясофор, если они не принимают пострижения в монашество».

Согласно «Определению» органом, при содействии которого архиерей управляет епархией, является епархиальное собрание, избираемое из клириков и мирян на трехлетний срок. Епархиальные собрания в свою очередь образуют свои постоянные исполнительные органы: епархиальный совет и епархиальный суд.

2 (15) апреля 1918 года Собор вынес «Определение о викарных епископах». Его принципиальная новизна заключалась в том, что в ведение викарных епископов предполагалось выделить части епархии и установить для них местопребывание в городах, по которым они титуловались. Издание этого «Определения» было продиктовано насущной потребностью в увеличении числа епархий и мыслилось как первый шаг в этом направлении.

Самое обширное из постановлений Собора - это «Определение о православном приходе», по-другому названное «Приходским уставом». Во введение к «Уставу» дан краткий очерк истории прихода в древней Церкви и в России. В основе приходской жизни должен лежать принцип служения: «Под руководством преемственно Богопоставленных пастырей все прихожане, составляя единую духовную семью во Христе, принимают живое участие во всей жизни прихода, кто как может своими силами и дарованием». В «Уставе» дано определение прихода: «Приходом... называется общество православных христиан, состоящее из клира и мирян, пребывающих на определенной местности и объединенных при храме, составляющее часть епархии и находящееся в каноническом управлении своего епархиального архиерея, под руководством поставленного священника-настоятеля».

Священной обязанностью прихода Собор провозгласил заботу о благоустроении его святыни - храма. В «Уставе» определен состав номиналь ного прихода причта: священник, диакон и псаломщик. Увеличение и сокращение его до двух лиц предоставлялось на усмотрение епархиального архиерея, который, по «Уставу», рукополагал и назначал клириков.

«Устав» предусматривал избрание прихожанами церковных старост, на которых возлагались заботы о приобретении, хранении и употреблении храмового имущества. Для решения дел, связанных с содержанием храма, обеспечением клириков и избранием должностных лиц прихода, предполагалось созывать не реже двух раз в году приходское собрание, постоянным исполнительным органом которого должен был стать приходской совет, состоящий из клириков, церковного старосты или его помощника и нескольких мирян - по избранию приходского собрания. Председательство на приходском собрании и в приходском совете предоставлялось настоятелю храма.

Крайне напряженный характер приняла дискуссия о единоверии - давнем и сложном вопросе, отягощенном застарелыми недоразумениями и взаимными подозрениями. В отделе единоверия и старообрядчества не удалось выработать согласованный проект. Поэтому на пленарном заседании было представлено два диаметрально противоположных доклада. Камнем преткновения явился вопрос о единоверческом епископате. Один докладчик, епископ Челябинский Серафим (Александров), выступил против рукоположения епископов-единоверцев, усматривая в этом противоречие основанному на канонах территориальному принципу административного деления Церкви и угрозу отделения единоверцев от Православной Церкви. Другой докладчик единоверческий протоиерей Симеон Шлеев предложил учредить самостоятельные единоверческие епархии, после резкой полемики Собор пришел к компромиссному решению об учреждении пяти единоверческих викарных кафедр, подчиненных епархиальным архиереям.

Вторая сессия Собора совершала свои деяния, когда страна была охвачена гражданской войной. Среди русских людей сложивших свои головы в этой войне были и священники. 25 января (7 февраля) 1918 года бандитами в Киеве был убит митрополит Владимир. Получив это печальное известие, Собор вынес постановление, в котором говорится:

«1. Установить возношение в храмах за богослужением особых прошений о гонимых ныне за Православную веру и Церковь и скончавших жизнь сбою исповедниках и мучениках...

2. Установить по всей России ежегодное молитвенное поминовение в день 25 января или в следующий за сим воскресный день (вечером)... исповедников и мучеников».

На закрытом заседании 25 января 1918 года Собор вынес экстренное постановление о том, чтобы «на случай болезни, смерти и других печальных для Патриарха возможностей предложить ему избрать несколько блюстителей Патриаршего Престола, которые в порядке старшинства и будут блюсти власть Патриарха и преемствовать ему». На втором специальном закрытом заседании Собора Патриарх доложил, что постановление это им выполнено. После кончины Патриарха Тихона оно послужило спасительным средством для сохранения канонического преемства Первосвятительского служения.

5 апреля 1918 года, незадолго до роспуска на Пасхальные каникулы, Собор архипастырей Русской Православной Церкви принял постановление о прославлении в лике святых святителей Иосифа Астраханского и Софрония Иркутского.

* * *

Последняя, третья, сессия Собора продолжалась с 19 июня (2 июля) по 7 (20) сентября 1918 года. На ней продолжалась работа над составлением «Определений» о деятельности высших органов церковного управления. В «Определении о порядке избрания Святейшего Патриарха» устанавливался порядок, в основном похожий на тот, по которому был избран Патриарх на Соборе. Предусматривалось, однако, более широкое представительство на избирательном Соборе клириков и мирян Московской епархии, для которой Патриарх является епархиальным архиереем. В случае освобождения Патриаршего Престола «Определением о Местоблюстителе Патриаршего Престола» предусматривалось незамедлительное избрание Местоблюстителя из числа членов Синода соединенным присутствием Священного Синода и Высшего Церковного Совета.

Одно из важнейших постановлений третьей сессии Собора - «Определение о монастырях и монашествующих», разработанное в соответствующем отделе под председательством архиепископа Тверского Серафима. В нем устанавливается возрастной ценз постригаемого - не меньше 25 лет; для пострига послушника в более юном возрасте требовалось благословение епархиального архиерея. Определение восстанавливало древний обычай избрания настоятелей и наместников братией с тем, чтобы епархиальный архиерей, в случае одобрения избранного, представлял его на утверждение в Святейший Синод. Поместный Собор подчеркнул преимущество общежительства перед особожительством и рекомендовал всем монастырям по возможности вводить у себя общежительный устав. Важнейшей заботой монастырского начальства и братии должно быть строго уставное богослужение «без пропусков и без замены чтением того, что положено петь, и сопровождаемое словом назидания». Собор высказался о желательности иметь в каждой обители для духовного окормления насельников старца или старицы. Всем монастырским насельникам предписывалось нести трудовое послушание. Духовно-просветительское служение монастырей миру должно выражаться в уставном богослужении, духовничестве, старчестве и проповедничестве.

На третьей сессии Собор вынес два «Определения», призванных оградить достоинство священного сана. Опираясь на апостольские наставления о высоте священного служения и на каноны, Собор подтвердил недопустимость второбрачия для вдовых и разведённых священнослужителей. Второе постановление подтверждало невозможность восстановления в сане лиц, лишенных его приговорами духовных судов, правильными по существу и по форме. Неукоснительное соблюдение этих «Определений» православным духовенством, строго хранящим канонические основания церковного строя, в 20 - 30-е годы уберегло его от дискредитации, которой подверглись группировки обновленцев, поправших и православный закон, и святые каноны.

13 (26) августа 1918 года Поместный Собор Русской Православной Церкви восстановил празднование памяти всех святых, в земле Российской просиявших, приуроченное ко второй неделе по Пятидесятнице.

На заключительном заседании 7 (20) сентября 1918 года Собор постановил созвать очередной Поместный Собор весной 1921 года.

Не все отделы Собора творили соборное деяние с одинаковым успехом. Заседая более года, Собор не исчерпал своей программы: некоторые отделы не успели выработать и вынести на пленарные заседания согласованные доклады. Ряд «Определений» Собора не удалось осуществить из-за общественно-политической обстановки, которая сложилась в стране.

В решении вопросов церковного строительства, устроении всей жизни Русской Церкви в небывалых исторических условиях на основе строгой верности догматическому и нравственному учению Спасителя Собор стоял на почве канонической правды.

Политические структуры Российской Империи рухнули, эфемерным образованием оказалось Временное правительство, а Церковь Христова, руководимая благодатью Святого Духа, сохранила в эту переломную историческую эпоху свой Богозданный строй. На Соборе, ставшем актом ее самоопределения в новых исторических условиях, Церковь сумела очиститься от всего наносного, исправить деформации, которые она претерпела в синодальную эпоху, и тем обнаружила свою неотмирную природу.

Поместный Собор явился событием эпохального значения. Упразднив канонически ущербную и окончательно изжившую себя синодальную систему церковного управления и восстановив Патриаршество, он провел рубеж между двумя периодами русской церковной истории. «Определения» Собора послужили Русской Церкви на ее многотрудном пути твердой опорой и безошибочным духовным ориентиром в решении крайне сложных проблем, которые в изобилии ставила перед нею жизнь.